Он играл уже несколько часов, переходя из одной мелодии в другую почти без остановки. Гитарист поспевал за ним не всегда, барабанщик не особенно старался, зато посетители кабака компенсировали недостаток музыкальной точности энтузиазмом: возле сцены плясали матросы, за дальним столом какая-то женщина в красном платье отбивала каблуком ритм, а прямо посреди прохода двое англичан пытались решить старый спор кулаками, исправно извиняясь всякий раз, когда очередной удар задевал постороннего.
- Прошу прощения, сэр.
- Ничего, продолжайте.
- Премного благодарен.
После этого один из них ударил другого головой в лицо. Никто не возражал.
Жара стояла такая, что распахнутые окна и двери не приносили никакой пользы. Воздух густел от табачного дыма, запаха жареного мяса, рома, пота, соли и множества менее определённых запахов, которые лучше не пытаться определять в приличном обществе. Масляные лампы коптили под потолком, на стойке звенела посуда, кто-то спорил о цене табака, кто-то нанимался на судно, кто-то пытался найти себе девочку на ночь.
Ночь была тёмная, но спокойная; на воде дрожали огни стоявших у причалов судов, чернели мачты, а ещё дальше, на внешнем рейде, покачивались несколько корабельных фонарей. Два из них горели на корме "Бернадетт". Корабль был всего в нескольких кабельтовых от берега.
От этого становилось только хуже.
Джеки сидел у дальней стены, устроившись так, будто позвал всех не возвращать захваченный корабль, а отпраздновать особенно удачную сделку. Перед ним стояла большая тарелка, от жареной свинины на которой остались только кости, полбутылки рома и заляпанная морская карта бухты. Рукава рубахи были закатаны до локтей, ворот расстёгнут, а возле правой руки лежала небольшая латунная табличка с выбитым именем:
BERNADETTE.
Когда-то она крепилась к корабельной шлюпке. Теперь Джеки время от времени перекатывал её по столу, словно монету. Он дождался, когда за столом соберутся последние из тех, кого удалось отыскать, окинул команду взглядом и первым делом поднял стакан.
- За тех, господа, кому сегодня пить с нами уже несколько затруднительно.
Джеки залпом выпил ром, поставил стакан на стол и несколько мгновений молча разглядывал глиняное дно - а потом хлопнул ладонью по карте.
- Всё, хватит этой похоронной ебалы. Им от неё легче не станет, а нам ещё работать.
С соседнего стола обернулся пожилой одноногий голландец с слуховой трубкой.
- Простите, капитан, это было обращено к нам?
- Ни в коем случае, сэр. Наслаждайтесь вечером.
- Благодарю.
Джеки снова повернулся к команде.
- Завтра на вечернем приливе они уведут "Бернадетт". Если море не испортится, через несколько дней она окажется в испанском порту. Там найдётся какой-нибудь чрезвычайно образованный господин с чернильницей, который напишет на хорошем листе бумаги, что мой корабль никогда моим не был. После чего его продадут, переименуют и отправят возить сахар или ловить таких же идиотов, как мы.
С противоположного края стола кто-то заметил:
- Корабли ещё есть.
Джеки посмотрел на говорившего и кивнул.
- Разумеется. Карибское море буквально набито кораблями.
Он налил себе ещё немного.
- Возьмём другой сразу после того, как вернём этот.
Ответ прозвучал настолько буднично, что спорить с ним было почти неудобно. Почти.
- С вашего позволения, капитан, - проговорил Том Брейс, старый матрос с таким выражением лица, словно с рождения подозревал мир в дурных намерениях, а он отвечал ему взаимоностью, - на нашем корабле сейчас сидят человек пятнадцать вооружённых испанцев. У нас половина людей без сабель, шлюпка осталась у них, а "Санта-Клара" стоит за островом и, насколько мне известно, ещё не утонула.
- Всё верно, мистер Брейс.
- Рад, что мы одинаково смотрим на обстоятельства.
- Именно поэтому я вас сюда и позвал. Было бы всё просто, я бы справился один и не слушал вашу унылую рожу.
Брейс подумал над этим, потом уважительно поднял кружку.
- Аргумент принимается.
- Благодарю.
Джеки развернул карту так, чтобы её было видно всем. Бумага была старая, в нескольких местах прожжённая, зато поверх печатных линий появились свежие отметки углём.
- Теперь о том, что мы действительно знаем. "Бернадетт" стоит вот здесь, на внешнем рейде. Сегодня днём я насчитал на борту шестнадцать испанцев. Может быть пятнадцать, может быть семнадцать; если кто-нибудь желает доплыть туда и пересчитать их по головам, я не стану препятствовать научному интересу.
Палец сместился к следующей отметке.
- Наших они оставили пятерых. Возможно, шестого держат внизу, этого я не увидел. Пока живы: испанцам нужны люди, которые знают снасти и корабль. Главные пушки после боя они ещё не подготовили, но пара малых орудий сверху вполне способна сделать из нашей лодки дуршлаг.
- Если у нас будет лодка, - заметил кто-то.
- Именно. Лодки у нас пока тоже нет, - Джеки, казалось, очень философски воспринимал этот факт. - "Санта-Клара" стоит в бухте с другой стороны острова. Мы ей всё-таки кое-что сломали перед тем, как проиграть, и теперь они чинят рангоут. Капитан Альварес находится там. Вильнуть вокруг острова быстро его шхуна сейчас не сможет, но расслабляться по этому поводу я бы не советовал. Таков расклад, - заключил Джеки. - У нас есть чуть меньше суток, остров, полный негодяев всех национальностей, и корабль вон там.
Он кивнул на окно.
"Бернадетт" действительно была вон там.
- Я мог бы сейчас изобразить из себя великого морского стратега и объяснить каждому, куда идти и что делать. Только прекрасного пиздатого плана у меня нет. Если полезем прямо сейчас - нас встретят с мушкетами. Если будем сидеть до завтра - она уйдёт. Значит, до ночи нам нужно сделать так, чтобы первое стало менее хуёвой идеей, чем второе.
На Кайо-Морено это было возможно.
Можно было найти оружие. Его продавали на рынке, держали на складах, прятали под половицами и носили за поясом люди, способные расстаться с ним за деньги, услугу или угрозу.
Можно было найти лодку. На острове их было больше, чем приличных домов, хотя почти у каждой имелся хозяин, а хозяева по необъяснимой причине часто возражали против кражи собственности.
Можно было поискать оставшихся членов команды. После поражения часть людей расползлась по кабакам, ночлежкам и дешёвым борделям. Одни ещё могли вернуться, других предстояло уговаривать, третьих - вытаскивать из очередной истории, в которую они успели ввязаться всего за два дня.
Наконец, можно было узнать больше об испанцах. Они тоже сходили на берег, покупали еду, пили, разговаривали с местными и, как все люди, временами говорили лишнее.
Джеки позволил команде немного пошуметь за стуком кружек и лязгом вилок, затем поднял ладонь - и внезапно поднял свой голос:
- И если кто-то решил, что игра не стоит свеч, скажите сейчас! Человек вправе не лезть под пулю ради чужого упрямства.
На несколько секунд за столом стало почти тихо, насколько вообще могла быть тихой "Красная Скрипка".
Из глубины зала донёсся чей-то голос:
- С вашего позволения, капитан, пока ваш план звучит как исключительная хуйня.
Джеки повернул голову. За одним из столиков сидел седой старик, которого никто из команды не знал.
- Благодарю вас за мнение, сэр.
- Всегда рад помочь.
- Если появятся дополнительные соображения, прошу сохранить их в собственной заднице.
Старик поднял кружку.
- С превеликим удовольствием.
Джеки снова посмотрел на своих и вздохнул.
- Вот видите. Цивилизованные люди, м-м-мать вашу.
Музыканты тем временем закончили очередную мелодию. Скрипач вытер лоб, выпил прямо из чужого стакана, получил за это весьма учтивое замечание и через несколько секунд начал новую, на этот раз медленнее.
Джеки налил последний палец рома, поднял стакан в сторону рейда и задержал его там на мгновение.
- Господа, - произнёс он. - Я хочу обратно свой ебаный корабль.
Потом поставил стакан на карту и обвёл команду взглядом.
- Итак. Что мы можем сделать?
Робкие перешептывания, пробежавшие меж собравшихся матросов после озвученного капитаном вопроса, спустя весьма непродолжительное время были бесцеремонно прерваны ударом кулака по столу.
- Так, все, с меня хватит, - прозвучал голос по правую руку от Джеки. Из-за стола поднялся рыжеволосый мужчина среднего роста, разодетый в богато украденный (нет, это не ошибка) камзол, с острыми чертами лица, хищной улыбкой на губах и озорным блеском в глазах.
- Братцы, ну чего у вас рожи такие кислые?
Говоривший был Эдвином, боцманом корабля. Многие знали его как сорвиголову, заядлого рубаку и в целом человека, которому Джеки нередко делегировал "грязную" (в смысле - кровавую) работу. Для одних он был "рубаха-парнем", на которого можно положиться в трудную минуту. Для других - неуравновешенным психопатом с садистскими замашками.
И то, и другое было правдой.
Впрочем, младшие матросы чаще знали его как "тот рыжий хер, что не даёт честному народу спокойно покемарить на посту".
Боцман запрыгнул на стол, от чего лежавшая на нем посуда протестующе задребежала. В правой руке пират держал наполовину обглоданную куриную ножку.
- Тризну по павшим мы уже справили. Теперь пора бы и о будущем подумать... Будущем, в котором команда "Бернадетта" триумфально умыкнула собственный корабль прямо из под носа у испанских каперов и этим прославила свое имя на все семь морей!
Словно для большей убедительности (а может - дирежируя скрипачу и его коллегам), Эдвин размахивал куриной ножкой в воздухе, описывая широкие дуги.
Однако, видя, что его речь пока не возымела нужного эффекта, боцман не нашёл ничего лучше, как направить "острие" своего куриного жезла на одного из матросов.
- Джо. Всего восемь полных лун тому назад ты за борт выпал во время перестрелки с французами, помнишь? Но выплыл же. Не без помощи и изрядного количества матюков, но выплыл. Что, неужели сейчас позволишь такой мелочи, как пара-тройка десятков испанцев вырвать фортуну из твоих рук?
Сделав пару маленьких шажков по столу, боцман махнул куриной ножкой, указав на другого матроса.
- Уилл. Ты был с нами, когда испанцы - не эти, другие - так нам наваляли, что на "Бернадетте" было дыр больше, чем на роже того джентльмена, - Эдвин махнул "жезлом" в сторону сидящего неподалёку пирата, чьё лицо было изъедено оспой.
- Всей командой пришлось воду выгребать, пока не прибились к ближайшему порту. Но выгребли же! Выгребем и из этой передряги.
Еще несколько минут боцман вальяжно расхаживал по столу, размахивая куриной ножкой, обращаясь к каждому матросу по имени и каждому напоминая о передрягах, в которые они когда то встряли и с выпутались.
Наконец, дошла очередь до седого старика.
- Ну а вы, умудренный годами сэр... как вас там... а, впрочем, неважно. Я ваше имя не помню, а вот лицо - вполне. Сдается мне, вы на корабле были еще до того, как я впервые ступил на борт - а это было более десяти лет назад. Не удивлюсь, если вы, сэр, всю свою сознательную жизнь провели на "Бернадетте". Так неужели не постыдно будет в таком возрасте отдать душу богу на суше? Или, того хуже, на какой-то там бесславной лодчонке, а не на корабле, который давно уже стал для нас всех домом?!
Он обвел собравшуюся команду пристальным взором, ненадолго задержав его на капитане.
- Клянусь Всевышним, Госпожой Фортуной и Владычицей Морской, мы ВЕРНЕМ "Бернадетт"! Даже если не останется никаких иных вариантов, я посажу Джеки себе на шею, возьму саблю в зубы и поплыву брать НАШ корабль на абордаж! Кто со мной?!
Если команда откликается на клич Эдвина, то он пускается в пляс по столу, легонько притоптывая, запевая одну из моряцких песен и жестом призывая остальных присоединиться.
Если же после его речей энтузиазма у команды не прибавилось, то действия боцмана будут иными
Несколько кружек всё-таки поднялись над столами. Джо хмыкнул, Уилл рассмеялся, а кто-то из задних рядов даже успел рявкнуть что-то одобрительное про "Бернадетт". На мгновение могло показаться, что ещё чуть-чуть - и стол, а то и трактир действительно подхватит клич боцмана.
...Не подхватил.
Возгласы быстро утонули в прежнем гуле. Матросы переглядывались, крутили кружки в руках, кто-то упрямо смотрел в стол. Даже те, кому явно понравилось выступление Эдвина, не спешили вскакивать следом.
- Вернуть-то хотим все, боц, - мрачно сказал кто-то из старших матросов. - Только нас тут меньше, чем у испанцев караульных.
- И стволов на всех не хватит.
Седой старик, до которого Эдвин добрался последним, только покачал головой.
- Я на этой посудине помру с удовольствием, малой. Но сначала неплохо бы до неё добраться живым. Да и в целом - добраться.
Прокатился негромкий смешок.
Речь не настроила команду против Эдвина. Но страха и сомнений она из команды тоже не выбила. Люди хотели вернуть "Бернадетт" - просто одного желания и горячей речи им пока было недостаточно.
В зал юркнул худой мальчишка лет двенадцати: босой, в слишком большой рубахе, с маленькой обезьянкой на плече. Та вцепилась ему в волосы, пока он протискивался между столами прямо к Джеки.
Малец не представился - только потянул капитана за рукав, встал на цыпочки и быстро зашептал ему на ухо.
Джеки сначала слушал спокойно. Потом нахмурился, сунув в ладонь мальчонки медяк.
- Вот дерьмо.
Он поднялся из-за стола и обвёл своих взглядом.
- Испанцы с "Санта-Клары" снялись посреди ночи. Куда - пока никто не знает. Но обратно к кораблю они не пошли.
Обезьянка на плече мальчишки тихо цокнула зубами, словно сочла новость особенно скверной.
На изображении - Джеки
- Вот как...
Если отсутствие энтузиазма среди команды и сбило Эдвина с курса, то виду он не подал. Напротив, его губы натянулись в хищную улыбку, напоминавшую оскал. Он впился зубами в куриную ножку, не сводя взгляда со старика, вырвал из неё кусок мяса, после чего выбросил кость куда-то себе за спину. Громко чавкая, боцман вытер жир об свой камзол, расправил плечи, а его рука как бы непроизвольно легла на рукоять сабли.
- Ну фтоф... (чав-чав), - Раз пряник не сработал, значит перейдем к кнуту...
>>1628749
Какой бы кнут ни заготовил боцман, познакомить с ним команду ему было в этот момент не суждено. Мальчонок принес капитану дурные вести, и дело принимало серьезный оборот.
Но что для одного дурные вести, то для джентльмена удачи - возможность.
Эдвин спрыгнул со стола, оказавшись по правую руку от капитана, и с хитрым видом склонился к нему.
- Кэп, мне кажется, это наш шанс. Куда бы они не свалили, - вряд ли они держат курс на наш корабль. Вероятно, заметили какой-то не слишком осторожный шлюп и метнулись за ним в погоню.
- Но как бы то ни было... - боцман широко развёл руками, - Сейчас они чем-то заняты. Значит, самое время найти и собрать наших ребят. Если же госпожа Фортуна мне улыбнется, то по пути наткнусь на парочку испанцев и развяжу им языки.
Джеки выслушал боцмана, не перебивая, хотя на предположении о неосторожном шлюпе его бровь едва заметно дёрнулась. Версия была не хуже десятка других - и ровно настолько же ничего не стоила, пока кто-нибудь не принёс фактов.
- Может, погнались, - наконец бросил он. - Может, нашли шлюху размером с фрегат и всей толпой пошли просить её руки. Хуй их знает. На догадках мы "Бернадетт" обратно не возьмём.
Капитан подвинул кружку в сторону и кивнул Эдвину на дверь.
- А вот людей собирать - дело правильное. Кто из наших ещё способен стоять на ногах, тащи сюда. Кто не способен - тащи по земле. Только, мать твою, не перережь половину команды раньше испанцев.
Седовласый (Эдвин в итоге смог вспомнить старика - им являлся Сайлас "Старик" Рид, старший моряк и корабельный плотник) до сих пор спокойно доедавший своё, проводил Эдвина взглядом.
- И если испанца встретишь, малой, сперва попробуй с ним поговорить. Потом оголяй сталь.
- Спасибо за уточнение, боц бы без тебя не разобрался! - едко заметил Уилл.
За дверью "Красной Скрипки" ревел полуночный порт - это был тот самый гул, в котором несколько десятков матросов вполне могли исчезнуть на неделю а то и больше. Эдвину предстояло собрать их куда быстрее.
В ответ на инструкцию капитана Эдвин согласно кивнул и тут же, как по команде, двинулся в сторону выхода из "Красной Скрипки", на ходу обронив:
- Будет выполнено, капитан.
Лишь на секунду он задержался, услышав реплику Рида:
>И если испанца встретишь, малой, сперва попробуй с ним поговорить. Потом оголяй сталь.
- Помнится, Джеки рекомендовал все ваши дальнейшие соображения держать в собственной заднице, мистер Рид. Настоятельно призываю прислушаться к его рекомендации, иначе оные соображения придётся загнать вам в корму насильно.
С этими словами боцман, уже не оборачиваясь, продолжил свой путь к выходу. На ходу он отвесил легкий шлепок по заднице одной из местных дев, получил от неё смачную пощечину в ответ, и, удовлетворенный таким развитием событий , вышел наконец наружу.
Украшенное звездами ночное небо, свежий морской воздух, гул и гвалт. Боцман вдохнул полной грудью.
"Не думал я, что мне придётся собирать нашу собственную команду по всему порту, словно наседке - своих цыплят..." - пронеслось у Эдвина в мыслях.
Свежий воздух помогал прийти в себя, но он был отнюдь не чудодейственен. Голова кипела от выпитого алкоголя и усталости, в глазах всё еще немного двоилось.
Понимая, что силой разума эту задачу не решить - по крайней мере, не в нужные сроки - Эдвин не придумал ничего лучше, как попытаться положиться на Госпожу Удачу.
Он двинулся направо от "Красной Скрипки", пытаясь высмотреть в ночной мгле знакомые лица - или, по крайней мере, что-то, что помогло бы указать, где их можно найти.
Кривой квартал - кабачно-развлекательная часть Кайо-Морено: трактиры, ночлежки, игорные комнаты и публичные дома. Здесь постоянно ошиваются моряки с кораблей на рейде и значительная часть портового сброда. После поражения люди "Бернадет" разбрелись по острову, и некоторые из них вполне могли оказаться здесь.
"Три вдовы" - известный бордель Кривого квартала. Им управляет мадам Сабина Дюваль, французская креолка, давно обосновавшаяся на острове. Эдвин знает, кто она такая и где находится заведение.
Улица, уходившая направо от "Красной Скрипки", сперва тянулась вдоль тесных портовых домов, а затем постепенно вливалась в Кривой квартал. Здесь ночь и не думала заканчиваться: из распахнутых дверей лился жёлтый свет, под навесами играли в кости, из окон доносились песни, ругань и женский смех. Где-то били посуду, где-то обстоятельно выясняли цену чужого достоинства, а над всем кварталом висел тяжёлый запах рома, дешёвых духов, табачного дыма и сточных канав.
Через несколько минут впереди показался двухэтажный дом с тремя красными фонарями над входом. На вывеске три женщины в чёрных вуалях скорбели с такой убедительностью, какой едва ли заслуживало заведение под ними.
"Три вдовы."
На ступенях у самого входа сидел Нед Барлоу, матрос "Бернадет".
На нём не было одного сапога. Рубаха была расстёгнута почти до пояса, вокруг шеи вместо платка оказался завязан женский чулок, а в правой руке Нед держал пустую кружку вверх дном. Левую он почему-то старательно прятал за спиной.
Рядом стояла высокая темнокожая девушка в полураспахнутом халате и с выражением лица человека, который уже несколько раз объяснил очевидное и больше не намерен повторяться.
- Я вам последний раз говорю, мистер Барлоу: вы пришли уже без сапога.
Нед поднял на неё мутный взгляд.
- Мадам, при всём уважении, я человек морской. Я не хожу по городу без одного сапога.
- Именно это вы и делаете последние двадцать минут.
Матрос задумался над сказанным, после чего наконец заметил стоявшего неподалёку боцмана.
- Эдвин.
Некоторое время он молча смотрел на него.
- Очень хорошо, что ты пришёл.
Нед понизил голос.
- Потому что я совершенно не ебу, что здесь произошло.
Девушка скрестила руки на груди.
- А я ебу. Но бесплатно рассказывать не собираюсь. Вы кто такие?
Эдвин лицезрел всю эту сцену, стоя в паре-тройке шагов от матроса и его темнокожей собеседницы, скрестив руки на груди и ухмыляясь во весь рот.
"Мдэ, ситуевина..." - присвистнув, мысленно произнёс боцман. Хорошие сапоги на дороге не валяются. А от матроса в одном сапоге толку на корабле немного.
Выждав небольшую паузу, прежде чем отреагировать на вопрос темнокожей девушки, боцман сделал пару небольших шажков вперёд и отвесил ей низкий поклон.
- Эдвин, боцман "Бернадетта", к вашим услугам. Прошу нас простить за это... недоразумение... - боцман окинул Неда многозначительным взглядом.- Вы застали моего приятеля не в лучшем виде. Сэр Барлоу, немедленно приведите себя в порядок - негоже разговаривать с леди в таком виде.
Для доходчивости боцман дернул воротник своей рубашки, чтобы до матроса точно дошло, что Эдвин имел ввиду.
- Что касается произошедшего... - боцман на секунду задумался. Они были не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево. Пока существовала призрачная надежда хотя бы немного сбить цену, ей стоило пользоваться.
- Разумеется, мы по достоинству вознаградим вас за любую полезную информацию, миледи. Но да будет вам известно, что Джеки, капитан "Бернадетта", является давним другом и покровителем мадам Дюваль. Я безусловно доложу капитану о любой оказанной Вами помощи, а он, клянусь Морской владычицей, не преминет упомянуть об этом мадам Дюваль. Кто знает - доброе слово, сказанное о Вас из уст Джеки, может оказаться куда дороже любых монет.
Всё это было ложью от первого слова и до последнего - если только Эдвин, ткнув наобум, не угадал, что Джеки и Сабину действительно связывают какие-то отношения.
Впрочем, попытка не пытка.
Боцман подмигнул темнокожей девушке.
Темнокожая девушка выслушала Эдвина с блуждающей улыбкой на лице. Когда боцман закончил, она несколько секунд молчала, не убирая с его лица насмешливого взгляда, а затем она облизнула свои губы.
Давний друг и покровитель, значит?
Она шагнула ближе, без всякого стеснения взялась пальцами за лацкан его камзола и разгладила на нём несуществующую складку. Вторая ладонь скользнула по рукаву к плечу, после чего девушка принялась поправлять воротник Эдвина с видом человека, которого нисколько не занимало, просили ли его об этой услуге. Платье девушки раскрылось и боцман смог наблюдать упругую грудь со вставшими сосками на аккуратных ореолах.
- Какая трогательная дружба. А я-то всё гадала, отчего мадам Сабина последние дни просыпается с таким довольным выражением лица.
За её спиной Нед, всё это время с чрезвычайной серьёзностью выполнявший распоряжение боцмана, застегнул рубаху не на ту пуговицу, посмотрел на результат и начал заново.
- Уф. Довольная..? - поинтересовался он.
- Заткнитесь, мистер Барлоу. - Прервала его девушка.
- Благодарю.
Девушка вновь перевела внимание на Эдвина.
- Что ж, боцман "Бернадет". Если капитан Джеки действительно настолько хорошо помнит тех, кто помогает его людям, было бы крайне невежливо с моей стороны лишать вас возможности сказать обо мне что-нибудь приятное.
Она провела ладонью по его груди и задержала её где-то на уровне его лобка, начав перебирать его волосы.
- Наоми. Запомните правильно. Я буду ужасно расстроена, если до мадам Дюваль дойдёт другое имя.
После этого Наоми без церемоний просунула руку Эдвину под локоть и прижалась к его боку, уже разворачиваясь вместе с ним в сторону открытых дверей "Трёх вдов".
- А о вашем друге действительно лучше поговорить внутри. На улице слишком много ушей. И, если позволите заметить, значительно меньше удобных мест для разговора.
Нед немедленно поднял руку.
- А я?
Наоми посмотрела на него через плечо.
- Вы, мистер Барлоу, для начала найдите второй сапог.
- Я пытался.
- Нет. Последние двадцать минут вы пытались доказать мне, что пришли сюда уже без него.
Нед нахмурился и посмотрел на свою обутую ногу, затем на босую.
- Я всё ещё считаю эту версию убедительной.
- Разумеется.
Наоми снова повернулась к Эдвину и чуть сильнее потянула его за локоть к дверям. Изнутри уже доносились музыка, женский смех, звон кружек и чей-то громкий спор о том, считается ли проигранная в кости монета оплатой за услуги.
- Идёмте, сэр. Вы хотели знать, что произошло с вашим матросом. А мне теперь чрезвычайно интересно послушать подробнее о дружбе капитана Джеки с нашей хозяйкой.
Пират, изголодавшийся по удовольствиям, какие могла подарить только суша, непроизвольно отвечал на каждое прикосновение темнокожей "куртизанки". Когда девушка касалось той или иной части его тела, он словно подавался ей навстречу, невербально моля о большем - и прекрасно понимая, что за большее пришлось бы отстегнуть звонкую монету, коих у него сейчас не водилось в достатке, а значит, сие было невозможно.
>- Наоми. Запомните правильно. Я буду ужасно расстроена, если до мадам Дюваль дойдёт другое имя.
- На...О...Ми... - медленно, по слогам повторил за ней боцман, растягивая каждый звук, словно пробуя это имя на вкус.
- Обещаю, миледи, Ваше имя дойдёт до мадам Дюваль с точностью, с какой наш корабельный канонир Бен палит по вражьим палубам, - произнёс боцман, предусмотрительно умолчав о том, что Бен уже давно не канонир. В одной из стычек бедолаге в глазницу угодила острая щепка, лишив его зрения на правый глаз и вынудив отправиться на почётную "пенсию" в звании старшего корабельного матроса.
Повинуясь напору Наоми, Эдвин проследовал за девушкой, идя за ней шаг в шаг, словно послушный пес на привязи. Чтобы жрица любви не начала задавать много лишних вопросов, нужно было продолжать делать вид, что пират полностью ей очарован и находится целиком в её власти.
Впрочем, один неудобный вопрос последовал уже совсем скоро...
> А мне теперь чрезвычайно интересно послушать подробнее о дружбе капитана Джеки с нашей хозяйкой.
"Бля", - только и успел мысленно выругаться боцман, прежде чем начать на ходу выдумывать очередную невероятную историю.
- Ох, миледи, я бы и сам был бы рад знать истоки этого союза, но Джеки не посвящал меня в подробности. Могу лишь предположить... Ну, вам ли не знать, как этой порой бывает у власть имущих - в ответ на одну небольшую услугу платят услугой побольше, и так далее, пока это не вырастает в то, что называется "дружбой".
Тут пират склонился к уху ведущей его под руку девушки и произнес, опалив ее ухо горячим дыханием
- Но к чему нам копаться в истоках чужой дружбы вместо того, чтобы устроить свою?..
Наоми не остановилась, когда Эдвин наклонился к её уху. Напротив - чуть повернула голову навстречу, позволив последним словам прозвучать почти вплотную.
- Устроить свою?..
Она повторила предложение неторопливо, с явным удовольствием задержавшись на последнем слове. Потом негромко рассмеялась.
- Какая предусмотрительность, мистер боцман. Ни одного слова о чужих секретах - и сразу предложение перейти к собственным.
Пальцы Наоми скользнули с его локтя выше и крепче обхватили руку. Вопросов о Джеки больше не последовало.
За дверями "Трёх вдов" воздух оказался ещё тяжелее, чем на улице: ром, табак, мускус, духи, пот и сладковатый дым нескольких свечей смешивались в один густой запах. Из-за карточных столов доносился мат, наверху хлопнула дверь, а возле лестницы две женщины флиртовали с двумя настойчивыми голландцами в лихих шляпах. Наоми провела Эдвина между столами, по-прежнему державшись за его руку, когда где-то впереди резко ударили сразу несколько ладоней.
- Тише, мать вашу! Мирей запела!
У дальней стены, на низком помосте, который днём вполне мог служить обычным столом, разместилась небольшая компания музыкантов. Старик с потёртой скрипкой, чернокожий парень с маленьким барабаном между коленями и тощий француз, перебиравший струны видавшей лучшие годы гитары.
Перед ними стояла босая женщина лет тридцати в красной юбке и слишком свободной белой сорочке. Судя по тому, как несколько посетителей приветствовали её вполне профессиональными предложениями провести ночь наверху, основным ремеслом Мирей музыка всё-таки не являлась.
Она отсалютовала залу кружкой.
- Господа. И дамы, которые сегодня ещё считаются дамами.
Кто-то свистнул.
- Пошёл ты, Анри!
- Только если в койку с вами, мадемуазель!
Скрипач протянул первый долгий звук.
Мирей вскинула руку.
...Пики, бубны, червы, трефы -
И всё решают в этом мире одиноком карты.
Пики, бубны, червы, трефы -
И не скрывают никогда они жестокой правды...
Зал заулюлюкал и Наоми усадил Эдвина за свободный столик.
- Только предупреждаю заранее, - сказала она, бросив на него лукавый взгляд. - Дружба в данном заведении весьма своеобразная. После неё у мужчин становится меньше денег.
Пауза.
- Иногда одежды.
Ещё пауза. Наоми нахмурила брови.
- А мистеру Барлоу каким-то образом удалось начать именно со второго.... Впрочем, сэр. Теперь, когда мы с вами достаточно подружились, чтобы перестать обсуждать вашего капитана... что именно вы хотите узнать о бедном Неде?
На изображении 2 - Мирель.
Пират вольготно расселся за предложенным столом, вытянув ноги и откинувшись на спинку стула, а пальцы рук скрестив в замок на своем затылке. Взгляд его, однако, с Наоми переместился на Мирей и с неподдельным интересом изучал теперь уже её.
Не оборачиваясь к своей темнокожей спутнице, Эдвин проговорил вполголоса:
- Ах, отрада морякам, что эта прелестная сирена ждёт их на суше, а не на заманивает своим пением на рифы...
Услышав вопрос Наоми, боцман перевёл взгляд на неё и заговорил с неожиданной серьезностью:
- Меня интересуют четыре вещи. Я хочу знать, что произошло со стариной Недом, коль скоро он сам ни черта не помнит. Это первое, - пират вытянул одну из рук вперёд и демонстративно загнул один палец.
- Второе - что, пожалуй, даже важнее - не видели ли вы здесь еще кого-нибудь из команды "Бернадетта"? Узнать их можно было бы по кислым рожам, прискорбной нехватке манер, еще более прискорбной нехватке денег и рассказам про потерянный корабль, - загнул боцман второй палец.
- Третье - не видели ли тут испанцев с "Санта-Клары"? Вот у этих ребят денег должно быть в избытке, но манеры еще хуже, чем у моих ребят, - третий загнутый палец.
- И наконец последний вопрос - у вас тут угощают за счёт заведения или как?! - после чего боцман сжал все пальцы в кулак и легонько стукнул по столу.
Наоми проследила взглядом Эдвина до помоста, где Мирей уже успела заставить половину зала отбивать ладонями ритм.
- Мирей заманивает не на рифы, сэр. Обычно на второй этаж.
Она устроилась рядом удобнее и внимательно выслушала четыре вопроса. Когда Эдвин закончил считать пальцы, Наоми накрыла его сжатый кулак ладонью.
- Какой обстоятельный и конкретный мужчина. Хорошо. По порядку.
Она освободила его руку и сама подняла указательный палец.
- Мистер Барлоу явился сюда вчера уже достаточно пьяным. Причём пришёл он не один. С ним были ещё двое ваших - Хью Коул и Рене Маро. Все трое пили. Потом мистер Барлоу решил, что Госпожа Фортуна непременно желает видеть его за игральными костями.
Наоми бросила взгляд в сторону дверей.
- Фортуна, по всей видимости, придерживалась другого мнения. Сначала он проиграл деньги. Потом пояс. Потом левый сапог одному не менее пьяному голландцу. После чего начал утверждать, что сапога у него никогда не было.
Наоми подняла второй палец.
- Коул и Маро ушли ещё до рассвета. Трезвее они от этого не стали, но спорили весьма деятельно. Я слышала имя Костыля и что-то насчёт Канатного двора. Один говорил, что там можно найти ещё кого-то из ваших. Второй говорил, что сначала неплохо бы найти завтрак.
Она пожала плечами.
- Кто победил в споре, мне неизвестно.
Третий палец.
- Испанцы были.
Улыбка осталась, но голос Наоми стал чуть тише.
- Двое пришли совсем недавно. Искали не вас. Искали своего - молодого матроса с "Санта-Клары". Показывали серебро, спрашивали, не видел ли кто, куда тот ушёл. Потом они поссорились между собой. Один отправился дальше.
Она указала большим пальцем на потолок.
- Второй решил, что поиски прекрасно подождут.
Сверху как раз раздался глухой удар, затем мужской голос что-то торопливо произнёс по-испански. Женщина ответила ему значительно громче.
Наоми невозмутимо подняла четвёртый палец.
- И наконец самый важный вопрос.
Она постучала кулаком по столу, привлекая внимание проходившей мимо девушки.
- Ром сюда.
После чего вновь посмотрела на Эдвина.
- За счёт заведения у нас, сэр, подают исключительно дождевую воду. Да и ту, если мадам Сабина в хорошем настроении.
У дальней стены Мирей закончила куплет под одобрительный рёв зала и одним движением опрокинула остатки рома себе в рот, оголив свой обольстительный торс. Изрядная доля рома излилась на её грудь и намочила юбку, сквозь которую сразу же стали просвечивать девичьи прелести.
- Так что рекомендую платить. Кто знает, что еще вам получится узнать сегодня.
Наоми улыбнулась и прикусила нижнюю губу, сжав локти, выпятив свой бюст.
"Канатный двор. Логично. Стоило начать поиски оттуда," - подумал было боцман, услышав ответы на первую половину вопросов. Он сделал пару мысленных заметок в голове, лицо его приняло задумчивое выражение.
Однако вторая половина ответов вновь заставила его хищно улыбаться.
- Два стакана, пжлста! - прикрикнул он вслед девушке, ушедшей за ромом.
Затем он молча выдержал паузу, то ли размышляя над чем-то, то ли излишне увлекшись разглядыванием прелестей Наоми.
Заговорил же он, когда принесли ром - и тут же разлил его на обе кружки, одну из которых протянул в сторону Наоми.
- Миледи, вы любите приключения?... Если да, то есть у меня одно небольшое приключеньеце на примете...
Отхлебнув глоток рома, он расплылся в интригующей улыбке.
- Положим, я готов заплатить за целый час в вашей чудесной компании... Но проведу с вами лишь 15 минут из оплаченного времени. Мы поднимемся наверх, вы покажете мне, где коротает время тот испанец, и ровно через 15 минут позовете к себе вашу подругу, что делит с ним ложе. Она выйдет, а через минуту после неё в комнату войду я. Мне надо перекинуться с испашкой парой слов... Дело в том, что он украл у меня кое-что, кое-что, что мне очень дорого, и я хочу у него аккуратно и вежливо узнать, как я смогу это вернуть. На разговор с ним мне нужно минут пять, не более.
Боцман вновь отхлебнул ром.
- А вы, во-первых, - пират вновь начал загибать пальцы, - заработаете легкие деньги, во-вторых, поможете мне - и капитану Джеки - вернуть украденное; а в-третьих, избавите вашу подругу от необходимости проводить с каким-то вонючим испанцем лишнее время. Ну и, наконец, ром останется вам.
Улыбаясь, Эдвин подвинул по столу не опустевшую и наполовину бутылку рома в сторону Наоми.
Наоми уже собиралась ответить, когда Мирей вдруг оборвала песню на полуслове.
Она подняла кружку над головой.
- Господа! В особенности те из вас, кто уже не в состоянии определить, сколько здесь господ.
Несколько человек уважительно притихли.
Скрипач сменил мелодию. Тощий француз торжественно взял первый аккорд.
Мирей откашлялась.
— Лорды, сэры и пэры, знайте чувство меры!
По залу прокатился радостный рёв узнавания.
- О-О-О, БЛЯДЬ!
За ближайшим столом трое моряков немедленно подняли кружки.
- За чувство меры!
- ИДИОТЫ! - заорала Мирей. - Песня о том, чтобы вы меньше пили!
- Так мы и пьём меньше!
- Меньше чего?!
Моряк задумался, посмотрел в свою кружку и осторожно уточнил:
- Чем могли бы?
Все в зале бесцеремонно заржали, а Мирей, махнув рукой, завопила местную нетленку.
>>1628930
Наоми выслушала предложение Эдвина до конца. Когда речь дошла до предложения связанного с испанцем наверху, выражение её лица почти не изменилось - только ладонь, до этого лениво лежавшая на краю стола возле руки боцмана, отодвинулась в сторону. Она взяла предложенный ром, сделала небольшой глоток и поставила кружку обратно.
- Какое очаровательное приключение.
Пауза.
- Нет.
Из-за соседнего стола кто-то как раз заорал:
- ЗА ЧУВСТВО МЕРЫ!
Мирей со сцены немедленно послала его нахуй. Наоми дождалась, пока общий хохот немного стихнет.
- За деньги, сэр, вы можете купить час моего времени. За хорошие деньги - чрезвычайно приятный час. Но комнаты других девушек, их клиентов и возможность незаметно войти туда через минуту после того, как женщина выйдет, в стоимость не входят.
Она покрутила кружку в своих ладонях.
- Особенно когда человек, который собирается туда войти, вооружён саблей и хочет "аккуратно и вежливо" поговорить с мужчиной, который якобы что-то у него украл.
Уголок её рта снова приподнялся.
- У меня, конечно, очень дурное представление о "приличных" разговорах. Но даже оно не настолько дурное.
Наоми провела пальцем по горлышку поставленной бутылки рома и мягко щелкнула по нему.
- Ром оставьте себе. Мне было бы ужасно неловко принять плату за услугу, которую я только что отказалась оказать.
С помоста донёсся новый вопль Мирей, и половина "Трёх вдов" снова заревела припев.
Наоми сделала паузу, глядя на Эдвина уже в меру равнодушно.
- Если вам действительно нужно поговорить с испанцем, мистер боцман, придётся придумать другой способ.
Эдвин выслушал отказ с приличествующим спокойствием. С его губ не сходила дружелюбная улыбка, и даже когда девушка явно дала понять, что не станет помогать ему, пират не выглядел ни на йоту опечаленным.
- Что ж, воля ваша, миледи, - боцман поднялся из-за стола и отвесил небольшой поклон.
- К сожалению, без вашей помощи мне совершенно никак с этим испашкой не переговорить, так что придётся оставить эту затею. Попробую, пожалуй, потратить это время более разумно и поищу остатки нашей команды.
Прихватив с собой бутылку рома, Эдвин бросил на стол несколько монет.
- Вот. За угощение и за ваши хлопоты. Кто знает, быть может, ваш отказ от этого приключения уберёг меня от опасной авантюры, в которую мне с самого начала совершенно не следовало ввязываться.
Бросив на прощание последний взгляд на Мирей, боцман быстрым шагом преодолел расстояние до выхода из борделя.
------------------------------------------------------------
// если Нед всё еще где-то поблизости//
Боцман, едва оказавшись за порогом "Трёх вдов", на ходу бросает матросу бутылку рома и произносит:
- Всё не пить, оставить на празднование возвращение нашего корабля. А пока - за мной. У нас есть работёнка, а времени на неё совсем немного.
После чего Эдвин обходит бордель по кругу и оказывается у тыльного фасада здания.
План пирата очевиден, прост и дерзок: коль скоро в дверь его не пустят, надо лезть в окно.
Он пытается оценить обстановку:
- Как много вокруг зевак, которые могут обратить внимание на всякие подозрительные действия.
- Есть ли гипотетическая возможность забраться с тыльной стороны здания на второй этаж - например, с помощью крюка с троссом.
- Наконец, есть ли возможность соорудить что-то подобное из подручных предметов.
// если Неда поблизости нет//
Всё то же самое, но без первого абзаца