А потом пришла «Кайзерин».
Германия, загнанная в угол блокадой и истощением, пошла ва-банк. Они построили то, чего не было ни у кого — «Кайзерин», суперкрейсер нового типа. Быстрее любого эсминца, неуязвимее любого линкора, оснащенный орудием «Колосс» — чудовищем с дальностью стрельбы в десятки километров. Ему не нужны были самолеты. Ему не нужны были десанты.
Две недели назад «Кайзерин» вышел в Ирландское море. И начался Апокалипсис.
Он не топил корабли. Он стирал города. Лондон, Манчестер, Ливерпуль, Глазго — один за другим они исчезали в ослепительных вспышках. Британская империя перестала существовать за сорок восемь часов. Остров превратился в радиоактивное кладбище, затянутое вечной осенней дымкой. Правительство Его Величества мертво. Королевский флот покоится на дне, превращенный в металлолом. На третий день бомбардировки Кайзерину уничтожила подлодка, успевшая выплыть до того, как её порт сгорел в ядерном пламени, но было слишком поздно.
Мир не остановился. Континентальная Европа продолжает рвать друг друга в клочья. Франция, Россия, Австро-Венгрия и остатки Германской армии сражаются за каждый метр земли. Им нет дела до того, что осталось от «Владычицы морей». Им нет дела до выживших.
Вы — те, кому повезло. Или не повезло. Вы находитесь в Британии. Армия, потерявшая родину, продолжает сражаться с Рейхом под командованием французов. Колонии, воспользовавшись уничтожением метрополии, объявили независимость. Промышленности больше не существует. Железные дороги не работают. Телеграфы сожжены электромагнитными импульсами. Вам остается только выжить.
Что это?
Нейрослоп стратегия.
От создателя предыдущих?
Нет.
Дропнешь, не сделав даже одного хода?
Не дропну.
Как писать анкету?
Вот шаблон:
Название фракции.
Имя лидера, краткое описание его характера и биографии. То же самое для произвольного количества дополнительных персонажей.
Описание истории фракции. Возникла ли она до или после апокалипсиса, что позволило получить поддержку после уничтожения правительства. Основная идея фракции
Описание состава фракции. Какая демографическая группа составляет ядро фракции.
Цели фракции, кроме выживания.
Основные противники фракции. Каким группам населения противна идеология фракции, кто оказывает сопротивление фракции на её земле.
Выберите графство, на котором находится фракция (пик релейтед). Одно графство на фракцию, не более одной фракции в каждом графстве.
Удачи.
Лозунг: Ни короны над нами. Ни пределов перед нами!
Приветствие: — An Phoblacht abú! — Éire go Brách! (Да здравствует Республика! Ирландия навсегда!)
2. Имя лидера, краткое описание его характера и биографии:
- Керд О’Рурк, 67 лет. Бывший депутат британской Палаты общин от Ирландии, предприниматель и меценат. Невозмутимый, глубоко религиозный старик с весьма своеобразными представлениями о морали и государственных интересах. К революционным выходкам Мейв относится с умилением, как к детским шалостям.
- Мейв Кавана, 23 года. Радикальная ирландская республиканка, участница националистического и женского революционного движения. Амбициозная, вспыльчивая и совершенно бескомпромиссная к врагам трудовой родины.
Лидеры фракции являются дальними родственниками.
3. Описание истории фракции:
Движение возникло на обломках Британской империи, хотя его корни уходят в довоенные времена. Отцом-основателем стал Керд О’Рурк - бывший парламентарий, влиятельный политик и предприниматель, сохранивший обширные связи среди ирландской элиты, торговцев и промышленников.
После уничтожения британского правительства люди О’Рурка воспользовались связями в Камберленде, чтобы быстро захватить графство и организовать местную администрацию. Это обеспечило движению поддержку не только ирландских националистов, но и части местного населения. Политическое руководство взяла на себя молодая республиканка Мейв Кавана, объединившая вокруг себя радикальные революционные круги.
Главная цель движения - независимая Ирландия, способная занять место среди великих держав. Основной упор делается на развитие науки, промышленности и передовых технологий, в том числе за счёт наследия погибшей Британии. В перспективе республика намерена создать мощный флот и добиться господства на Ирландском море. Особое (ОСОБОЕ!) место в планах О’Рурка занимает поиск затонувшей "Кайзерин" и изучение её технологий, а при достаточных возможностях - восстановление самого корабля, для того чтобы поднять на нем Ирландский флаг и диктовать свою непреклонную волю всему мировому сообществу.
4. Описание состава фракции:
Ядро фракции составляют ирландские националисты и представители ирландской диаспоры, прежде всего портовые рабочие, моряки, ремесленники и торговцы. К ним примыкают бывшие военнослужащие, революционные добровольцы и участники рабочих организаций.
Благодаря связям, движение также пользуется поддержкой обширной части ирландской интеллигенции, предпринимателей и состоятельных сторонников независимости. Особое внимание уделяется привлечению и идеологической обработке учёных, инженеров и технических специалистов.
На подконтрольной территории фракция объединяет не только ирландцев, но и объемную часть местного английского населения, заинтересованного в восстановлении порядка, торговли и промышленности - и, конечно, испытывающего презрение к бывшей власти.
5. Цели фракции, кроме выживания:
Помимо освобождения Ирландии, движение намерено сделать остров новой столицей мировой науки. В планах - собрать лучших учёных Европы, прибрать к рукам техническое наследство погибшей Британии и построить первый в мире атомный город, обеспечивающий себя практически неисчерпаемой энергией.
Далее предполагается освоить глубины Атлантики, создать трансатлантический воздушный флот, победить старость и отправить первого ирландца на Луну. Последнее считается особенно важным, поскольку британцы туда ещё не добрались и, следовательно, вопрос о принадлежности Луны пока открыт.
Отдельным направлением станет строительство Новой Александрии - гигантского научного города, в котором соберут всё уцелевшее человеческое знание.
6. Основные противники фракции:
- АНГЛИЙСКИЕ монархисты
- Консервативные землевладельцы
- Конкурирующие ирландские националисты
- Немцы (опосредованно)
7. Выберите графство, на котором находится фракция:
Камберленд, столица - Уайтхейвен
Принято. Оценка анкеты будет, когда если я разберусь, какой промт для этого нужно давать китайцу.
Игру начнем в выходные, если игроков раньше не наберётся.
Не забудь задать рамочные правила - 1-3-5 действий, хз, как тебе нравится, на фракцию; логические ограничения и тд.
Уайтхейвен должен был умереть.
Когда «Кайзерин» выпустил свой смертоносный залп по северо-западному побережью, снаряд с ядерной начинкой попал в гавань — и половина города просто перестала существовать. Ударная волна выбила стёкла в радиусе трёх миль, снесла крыши с прибрежных складов, а грибовидное облако поднялось над Ирландским морем, видимое даже из Камберленда. Портовые кварталы, где ютились ирландские докеры и рыбаки, обратились в стеклянный кратер. Верфи, где когда-то строили корабли для Королевского флота, теперь представляли собой оплавленное месиво из металла и обугленного дерева.
Но Уайтхейвен выжил.
Ветер, по счастливой — или проклятой — случайности, отнёс радиоактивный пепел на восток, в сторону Нортумберленда. А сам город, раскинувшийся на семи холмах вдали от берега, сохранил большую часть своей каменной плоти. Старая ратуша викторианской эпохи устояла, хотя часы на её башне навсегда замерли на 3:47 утра. Кафедральный собор Святого Михаила потерял витражи, но стены держались. Жилые кварталы на холмах — тесные улицы с рядами каменных домов, где жили рабочие, торговцы и мелкие клерки, — пострадали меньше всего. Здесь ещё пахло дымом, но не смертью.
Именно сюда, в этот израненный, но живой город, стекались люди.
В первые двенадцать часов после бомбардировки Уайтхейвен представлял собой картину, знакомую любому, кто пережил конец мира: обезумевшие толпы на улицах, слухи, паника, драки за место в очередях у немногочисленных работающих колодцев. Телеграф молчал. Железнодорожное сообщение с югом оборвалось — пути были разрушены, а станции сожжены электромагнитными импульсами. Никто не знал, что происходит за пределами Камберленда. Ходили слухи, что Лондон уничтожен полностью, что король мёртв, что немцы высаживаются на берег.
Керд О’Рурк не появился на улицах с винтовкой наперевес. Он прибыл в ратушу на следующее утро после бомбардировки — в сопровождении дюжины хорошо одетых джентльменов, которых знал весь Камберленд: торговцы, владельцы угольных складов, адвокаты, один священник и двое отставных армейских офицеров. Все они были с ним ещё до войны — деловые партнёры, должники, люди, связанные с О’Рурком долгами, родством или общей тайной.
Его люди действовали тихо и без крови. Мэра Уайтхейвена, растерянного и совершенно не готового к катастрофе такого масштаба, «уговорили» передать полномочия «временному комитету общественного спасения» — под протокол, с подписями, с ссылками на чрезвычайное положение. Шеф полиции получил повышение и приказ «поддерживать порядок», что на практике означало патрулирование улиц совместно с ирландскими добровольцами. Тех, кто пытался возражать — двое членов городского совета, возмущённых «ирландским захватом», — вежливо вывели из зала и отправили домой под конвоем. Один из них позже был найден мёртвым в канаве, но О’Рурк публично выразил соболезнования и выделил деньги на похороны.
К концу первой недели Мейв Кавана — молодая, яростная, с глазами, горящими как у святой — уже выступала на ступенях ратуши перед толпой в несколько сотен человек. Она говорила о свободе, о предательстве Лондона, о том, что Ирландия наконец-то займёт своё место среди великих держав. Толпа ревела. О’Рурк стоял позади неё, сцепив руки за спиной, и молчал. Он знал: пусть кричит молодость. Кричать полезно. Главное — чтобы в кассе водились деньги, а в складах — зерно.
Старая ратуша викторианской эпохи, с замершими навсегда часами, стала штаб-квартирой нового движения. На её фасаде, рядом с потрескавшимся барельефом королевы Виктории, повесили зелёное знамя с золотой арфой. А в подвале, где раньше хранились архивы городского магистрата, теперь сидели люди О’Рурка и сортировали бумаги: списки налогоплательщиков, карты железных дорог, каталоги библиотек, чертежи заводов. Всё то, что должно было стать фундаментом новой республики.
— An Phoblacht abú! — крикнула Мейв с балкона ратуши, и толпа ответила ей рёвом.
О’Рурк, стоя в кабинете мэра и глядя на неё сквозь разбитое окно, тихо произнёс:
— Éire go Brách. Но сначала — хлеб, вода и электричество. Потом — Луна.
Состояние фракции:
Территория: 2% — процент территории острова Великобритания, контролируемой О'Рурком. Пока что, других политических образований не появилось. Люди просто делают что могут, не зная, что будет завтра.
Контроль: 30% — показатель, насколько хорошо контролируется занимаемая территория. Хотя назвать себя правителем может каждый, это не значит, что его будут слушать на местах, а бандиты и ополчение не установят собственные законы.
Легитимность: 40% — насколько население признает текущую политику фракции. Большие значения подразумевают народную поддержку, а в случае малых начинаются бунты. Прошло ещё слишком мало времени, чтобы люди сформировали своем мнение, но их беспокоят слишком радикальные лозунги Мейв
Сплочённость: 100% — насколько члены фракции готовы следовать приказам лидера, как рядовые, так и находящиеся на верху.
Ресурсы фракции:
(Любые действия требуют затрат ресурсов, вероятность успеха зависит от количества потраченных ресурсов)
Административный ресурс: 5.
Индустриальная мощь: дизорганизована (требуется разрешение угрозы "Новая экономическая реальность")
Военные силы: 0 полков.
Текущие угрозы:
Новая экономическая реальность - заводы не работают, шахты затоплены, а порт Уайтхевена уничтожен. Бумажные деньги потеряли почти всю свою ценность, а многие не верят даже золоту. Владельцы лавок не знают, продолжать ли им пытаться торговать, или же пытаться сохранить всё, что есть. Если ничего не сделать, начнётся голод, а остатки технологий будут утеряны навсегда.
Национальный вопрос: хотя Ирландцы имели свою общину, в графстве они меньшинство. Англичане и шотландцы опасаются, что начнется дискриминация против неирландцев, а самые патриотически настроеные англичане прямо называют О'Рурка узурпатором. Прямых выступлений ещё не было, но это лишь вопрос времени.
Обсуждение будущего республики шло непросто. Мэйв требовала решительных действий: мобилизации населения, укрепления власти и создания первых вооружённых отрядов. Уайтхейвен должен был стать первой ступенью к великой Атлантической Ирландии. Особенно её занимала гавань, где девушка намеревалась установить собственные порядки и вырастить настоящий ирландский оплот посреди английской земли.
Керд относился к революционному пылу своей юной родственницы с умилением - пусть девочка играет в солдатиков, лишь бы не перебила всех инженеров! Последние представляли для старика куда больший интерес, ведь он уже размышлял о научных институтах, атомных реакторах и межпланетных путешествиях. Правда, для начала следовало восстановить хотя бы электричество.
В хозяйственных вопросах О’Рурк предлагал действовать обстоятельно: поставить всех жителей, независимо от национальности, на восстановительные работы, провести учёт ресурсов и вернуть к делу прежних чиновников. Руководство, разумеется, оставить за своими людьми. Керд не видел смысла ссориться с англичанами, пока те могли приносить пользу республике, но Мэйв подобное великодушие раздражало. Она не собиралась повторять ошибок прежних ирландских политиков, бесконечно заигрывавших с британцами. Впрочем, старик не возражал против её планов на гавань, а девушка была готова терпеть его прожектёрство, пока оно обеспечивало революции деньги и необходимые связи.
К концу вечера обязанности разделили. Керд забирал гражданскую администрацию, снабжение и экономику. Мэйв - гавань, добровольцев и создание Маленькой Ирландии. Оставшись один, О’Рурк вернулся к своим расчётам. На полях он предусмотрительно записал два вопроса для будущего научного совета: возможность подъёма "Кайзерин" и принадлежность Луны после исчезновения британского правительства.
Действия:
1. Трудовая мобилизация и учёт ресурсов. Привлечение жителей всех национальностей к восстановительным работам. Централизация учёта продовольствия, топлива, оборудования и рабочей силы. Назначение лояльных ирландцев на руководящие должности.
Ожидаемый результат: восстановление хозяйства, улучшение снабжения, укрепление контроля и выявление квалифицированных специалистов.
2. Гражданская администрация и экономика. Провозглашение равноправия, возвращение лояльных чиновников прежней администрации в городской совет, учреждение республиканской газеты. Организация бартерного обмена и выдачи отпускных листов для получения товаров нуждающимися.
Ожидаемый результат: повышение легитимности, укрепление управления и запуск системы товарообмена.
3. Маленькая Ирландия. Под руководством Мэйв начинается обследование и расчистка гавани, сбор уцелевших ресурсов и организация охраняемых складов. Район передаётся под управление лояльных ирландцев, привлекающих к работам местное население. Формируются первые добровольческие пехотные подразделения.
Ожидаемый результат: создание хозяйственного и военного опорного района республики, накопление ресурсов и формирование ядра будущей армии.
Весна пришла в Камберленд серой изморосью и запахом мокрого угля. В самом Уайтхейвене начала налаживаться жизнь.
Керд О’Рурк добился своего. К концу марта на улицах города работали восемь пекарен из двенадцати, две лесопилки и механическая мастерская на Нортгейт-стрит, где чинили всё, что ещё можно было починить. На Рыночной площади вместо очередей за водой теперь стояли столы с писарями: учёт, талоны, наряды на работу. Каждый житель от шестнадцати до шестидесяти получал «трудовой лист» — документ с именем, профессией и отметкой о явке. За отказ от работы следовал вычет из пайка. За три прогула — лишение карточек вовсе.
Старик не делал различий между ирландцами и англичанами. «Голод не спрашивает о вере», — сказал он на заседании комитета, и его люди старательно провели это в жизнь. Но руководящие посты — начальники участков, смотрители складов, старшие писари — достались своим. Ирландцам. Тем, кто был с О’Рурком ещё до войны, или тем, кого привели их сыновья и племянники. Английские чиновники из прежнего магистрата вернулись в городской совет — но с совещательным голосом и под присмотром «секретарей по связям с общественностью», людей Мейв.
Газета вышла в последнюю неделю марта. Называлась просто — «Голос Эрин». Четыре полосы, на дешёвой бумаге, набранные вручную в типографии на Черч-стрит, чудом уцелевшей при бомбардировке. Первый номер открывался портретом О’Рурка в траурном костюме и заголовком: «ПОРЯДОК ВОССТАНОВЛЕН. ХЛЕБ БУДЕТ». Второй материал — о Мейв Кавана и её добровольцах, «освободивших гавань от мародёров». Третий — колонка с перечнем расстрелянных за грабёж и спекуляцию. Четвёртый — объявление: «Граждане! Республика нуждается в инженерах, врачах и учителях. Обращайтесь в ратушу».
Тираж разошёлся за день. Люди читали вслух у колодцев, спорили, ругались. Кто-то говорил, что О’Рурк — умный человек и навёл порядок. Кто-то плевался: «Ирландская лавочка». Но хлеб был — и это решало больше, чем слова.
А хлеба стало больше. Бартерная система, которую Керд запустил через своих торговцев, работала. В город потянулись обозы. На складах появились мешки с мукой, ящики с консервами, тюки с обмундированием. Деньги — бумажные фунты и даже золото — заменили придуманными О’Рурком «отпускные листы»: расписки республиканского казначейства, которыми можно было отовариться в государственных лавках. К концу месяца эти листы принимали уже и частные торговцы в качестве псевдовалюты.
Маленькая Ирландия
Гавань Мейв взяла железной рукой.
Кварталы, уцелевшие после взрыва — восточный мол, старые пакгаузы, рыбный рынок, — она объявила «Маленькой Ирландией». На въезде поставили шлагбаум и пост из шести добровольцев с винтовками. Внутри — свои порядки: комендантский час с десяти вечера, патрули, обязательные работы для всех мужчин от восемнадцати до сорока пяти. За две недели её люди вычистили завалы, выловили из воды обломки и трупы, разобрали на металл два сгоревших буксира и восстановили причал для малых судов.
Склады Мейв охранялись по-военному: всё, что находили в развалинах — ящики с гвоздями, рулоны парусины, бочки с машинным маслом, — шло в опись и под замок. «Всё принадлежит республике», — говорила она, и её люди это исполняли. Дважды пришлось применить силу: в первый раз выгнали банду мародёров, обосновавшуюся в подвале таможни; во второй — усмирили пьяный бунт портовых грузчиков, требовавших вернуть «их» имущество. Троих повесили на причале. Остальные притихли.
Полк родился из этих патрулей. Мейв назвала его «Первым пехотным полком Эрин» — четыреста человек, винтовки «Ли-Энфилд» со скользящим затвором, изъятые из разбитого арсенала на холме, и форма, собранная из чего попало: зелёные повязки на рукавах, у кого-то — старые британские шинели, вывернутые наизнанку. Муштровали их отставные сержанты из бывших колониальных войск, которых О’Рурк разыскал по своим спискам. Полк был плохо обучен, плохо снабжён — но он существовал, и он подчинялся Мейв. Не ратуше. Не О’Рурку. Ей.
Трещины
К концу марта на стенах города появились первые надписи мелом: «Ирландцам — хлеб, англичанам — плети». Их стирали, но они появлялись снова. На восточных фермах, где мобилизационные наряды забирали зерно «в счёт республики», мужики начали прятать мешки в подвалах и угрожать писарям вилами. В ночь на двадцать девятое марта кто-то поджёг склад с шерстью на северной окраине — по официальной версии, «непотушенный окурок», по неофициальной — поджог.
Многим не понравилась централизация экономики. Хотя О'Рурк не раз подчеркивал, что постановка под контроль государства всех оставшихся производственных сил была временной и необходимой мерой, недовольные начали называть его "Ирландским коммунистом".
Пошли слухи о том, что в деревнях начало собираться английское подполье, накапливающее оружие и продовольствие для свержения О'Рурка.
В ратуше О’Рурк и Мейв сидели до полуночи, и впервые за всё время их голоса звучали громко.
— Твои люди хватают фермеров за бороды и требуют хлеба, — говорил старик, постукивая пальцем по столу. — Они нам не враги. Они нам нужны. Кто будет сеять, если ты их перевешаешь?
— Фермеры, которые прячут зерно от голодного города, — не фермеры, а спекулянты, — отрезала Мейв. — И твои англичане в совете только и ждут, чтобы вонзить нам нож в спину. Ты слишком добр, дядя.
— Я слишком стар, чтобы быть добрым, — вздохнул О’Рурк. — Я просто считаю. Голодных бунтов нам не простят ни те, ни другие.
Он не сказал главного: что сплочённость их движения дала трещину. Что чиновники смотрят на него, а солдаты — на неё. Что где-то в Галифаксе и Дублине, в Бостоне и Мельбурне уже, наверное, читают газеты и думают, не предложить ли Ирландии другого вождя. Впрочем, пока об этом думали только за границей.
Ночью О’Рурк снова вернулся к своим записям. На полях, рядом с «Кайзерин» и «Луной», появилась третья строка, написанная мелким, аккуратным почерком:
«Найти инженеров. Много. Любой ценой».
А под ней, чуть ниже, словно после раздумья:
«И решить, что делать с теми, кто не хочет быть республиканцем.»
Территория 2% — без изменений.
Контроль 40% (+10%) — благодаря Мэйв у республики появились свои собственные полицейские и военные силы, но пока закон полностью восстановлен лишь в Уайтхевене.
Легитимность 35% (-5%) — обеспечение продовольственной стабильности и обеспечение другими товарами прибавило популярности правительству республики, но методы многим показались слишком радикальными. Агитация английских патриотов дополнительно уменьшила легитимность правительства.
Сплочённость 90% (-10%) — если в начале все следовали идее О'Рурка, то после месяца работы правительства лояльность правительства разделилась. Кто-то лоялен О'Рурку, а кто-то Мэйв. Пока эти двое действуют за одно, но между рядовыми обоих лагерей уже начинают возникать разногласия.
Изменение ресурсов:
Административный ресурс: 4 (затрачено 3 из 5, в начале хода восстанавливается до максимума; максимум снижен на 1 для поддержания функционирования системы обмена товарами)
Индустриальная мощь: 50 тыс фунтов Эрин (валюта, выведенная для внутренних расчётов затрат ресурсов, не используется в торговле; модернизация индустрии, расширение индустрии, и снабжение новых войск требует затрат индустриальной мощи; её можно затрачивать и на другие проекты, например для восстановления инфраструктуры или производства гражданских товаров). При текущих значениях контроля и территории максимальная индустриальная мощь составляет 80 тыс фунтов Эрин.
Технологический уровень индустрии: прошлый век, процесс модернизации 0%.
Военные силы: 1 полк с болтовыми винтовками британского производства (требуемый технологический уровень для новых полков с тем же вооружением — 1900е годы)
Угрозы:
Угроза "Новая экономическая реальность" устранена.
Угроза "Национальный вопрос" превращается в угрозу "Сопротивление в сельской местности". Если её не разрешить, снабжение города продовольствием может быть нарушено, а в будущем оно может превратиться в вооруженное восстание.
Первый месяц республики можно было назвать вполне удачным. Появились деньги и хлеб, а его дорогая Мэйв обзавелась четырьмя сотнями каких-никаких, но солдат. Сходу возникшие разногласия между гражданской и революционными администрациями решили уладить без лишней драматургии: полк официально включили в попутно возникшие вооружённые силы молодой республики, сохранив за ней командование. Керд заверил молодую родственницу в полной поддержке её начинаний, попутно попросив впредь несколько умерить количество виселиц.
Гораздо меньше О’Рурка радовало положение на карте. Камберленд выглядел до неприличия маленьким для государства, которому предстояло освоить Атлантику, победить старость и первым водрузить свой флаг на Луне. Поэтому взоры свежеиспеченного правительства обратились к соседнему Вестморленду. Мэйв восприняла перспективу расширения с восторгом, немедленно потребовав подготовить военную экспедицию. Керд предпочёл начать с писем местным властям. Впрочем, вооружённое сопровождение писем он счёл вполне разумной предосторожностью.
Также О’Рурк распорядился пригласить представителей местных общин к сотрудничеству, предложив им гарантии собственности, оплачиваемые поставки продовольствия и участие в управлении. Заодно старик поручил подготовить обращение о единстве народов республики. Англичане, шотландцы, валлийцы и ирландцы, по его глубокому убеждению, вполне могли жить в согласии. Особенно если всеми ими, в сухом остатке, будут руководить именно ирландцы.
Впрочем, главным событием месяца Керд считал учреждение Атлантической академии наук. По всей стране начали разыскивать уцелевших инженеров, физиков и прочих образованных людей и некоторые из них уже действительно прибывали в Уайтхейвен. Особое внимание привлёк уроженец Камберленда, нобелевский лауреат Уильям Генри Брэгг. Профессору направили личное приглашение возглавить физическое отделение будущей академии, пообещав средства, оборудование и полную свободу исследований.
Действия
1. Укрепление государственного единства. Ирландский полк официально включается в вооружённые силы Эрин при сохранении её командования. Керд и Мэйв совместно подтверждают единство руководства и разграничивают полномочия гражданской и военной администрации.
Ожидаемый результат: восстановление сплочённости фракции и прекращение соперничества между государственными структурами.
2. Экспедиция в Вестморленд. Направить в соседнее графство политическую делегацию под вооружённым сопровождением. Предложить местным властям присоединение к Атлантической республике с сохранением местного самоуправления, гарантиями безопасности и хозяйственной помощью. Начать агитацию среди населения.
Ожидаемый результат: установление влияния в Вестморленде и присоединение части либо всей территории графства к республике.
3. Атлантическая академия наук. Учредить государственную научную организацию, начать международный поиск специалистов и сбор уцелевшего оборудования, чертежей и технических архивов. Направить официальное приглашение Уильяму Генри Брэггу, предположительно находящемуся в родном Камберленде. Приоритет исследований - энергетика, физика, машиностроение, морские технологии и перспективные средства транспорта.
Ожидаемый результат: привлечение научных кадров, начало технологической модернизации и формирование основы будущей Новой Александрии.
4. Урегулирование сельского вопроса. Созвать представителей сельских общин, предложить гарантии землевладения, закупки продовольствия с компенсацией отпускными листами и товарами, а также участие в местном управлении. Организовать агитационную кампанию о равноправии народов Эрин.
Ожидаемый результат: ослабление сельского сопротивления, повышение легитимности и расширение фактического контроля республики.
Керд О’Рурк сидел в кабинете мэра — теперь уже своего кабинета — и просматривал бумаги. Часы на башне ратуши всё ещё показывали 3:47, но старик распорядился не чинить их: пусть напоминают о том утре, когда мир рухнул. А вот календарь на столе работал исправно. Апрель. Месяц, который многое изменил.
Единство восстановлено.
Полк Мейв — четыре сотни оборванных, но уже дисциплинированных бойцов — официально стал Первым Ирландским полком Атлантической республики. Церемония была скромной: построение на площади перед ратушей, зелёное знамя с арфой, короткая речь О’Рурка. Старик говорил о том, что гражданская и военная администрации — две руки одного тела, и что отныне «Маленькая Ирландия» — анклав в доках, которым управляла Мейв со своими радикалами, — переходит под контроль гражданских властей. Мейв, стоявшая рядом в тёмно-зелёной форме без знаков различия, кивала, но её глаза выдавали напряжение. Она согласилась. Пока.
— И, дорогая моя, — добавил О’Рурк, отведя её в сторону после церемонии, — давай договоримся: впредь вешай только тех, кого действительно нельзя расстрелять. У нас с тобой республика, а не инквизиция.
Мейв фыркнула, но спорить не стала. Виселицы в доках действительно стали появляться с пугающей регулярностью.
Экспедиция в Вестморленд.
Полк выступил на северо-запад в середине месяца. Мейв командовала лично, оставив в городе гарнизон из полусотни бойцов. О’Рурк снабдил её письмами к местным властям — вежливыми, с предложением присоединения на условиях широкой автономии, — но, как и ожидалось, вручать их было некому.
Вестморленд встретил полк руинами. Большие города — Кендал, Эпплби — ещё дымились после бомбардировок: сюда тоже долетели снаряды «Кайзерин», хотя и не такие разрушительные, как в портовых городах. Малые поселения выжили, но влачили жалкое существование: общинные советы, стихийно возникшие после исчезновения центральной власти, не справлялись с бандами дезертиров и мародёров, которые бродили по холмам. Деревни платили им дань — кто зерном, кто скотом, кто дочерьми.
Мейв действовала быстро и жёстко. Первый же отряд бандитов, попытавшийся остановить её колонну у переправы через реку Кент, был рассеян ружейным огнём. Двое пленных — командир и его помощник — были повешены на придорожном дубе в назидание остальным. Слух разлетелся по графству быстрее, чем полк дошёл до Кендала. К концу недели старейшины нескольких деревень сами пришли к Мейв с предложением мира: они соглашались признать власть Атлантической республики в обмен на защиту от банд и поставки продовольствия.
Мейв принимала их присягу холодно и без лишних церемоний: «Вы не мне присягаете. Вы присягаете Ирландии. И если предадите — пеняйте на себя». Старейшины кивали. Выбора у них всё равно не было.
К концу апреля Вестморленд — его уцелевшая часть — был под контролем республики. Потери полка: трое убитых, семеро раненых. Мейв вернулась в Уайтхейвен мрачной и довольной одновременно. На столе О’Рурка лежал список новых территорий — и донесение разведки, которое заставило старика нахмуриться.
Чешир. «Кровавая королева».
В Чешире, к югу от Вестморленда, объявилась женщина, называющая себя королевой Англии. Никто не знал её настоящего имени — только прозвище, которое она получила за две недели: Кровавая. Она казнила всех, кто отказывался признать её власть, — не расстреливала, а именно обезглавливала руками своих приближённых. Её последователи, фанатики и безумцы, называли её «Козырем, посланной Богом для очищения Англии от греха». Говорили, что она уже захватила несколько городков и начала расширять свои территории — но была остановлена гарнизоном Стаффордшира, который состоял из ветеранов Великой войны, вернувшихся в Англию после серьёзных ранений.
О’Рурк отложил донесение и посмотрел в окно. За окном, на площади, Мейв что-то выговаривала своим офицерам. Старик вздохнул. Безумная королева в Чешире. Это было плохо. Но это было не сейчас. Сейчас были другие дела.
Атлантическая академия наук.
Это было любимое детище О’Рурка. Он сам написал устав, сам выбрал здание — бывшую гимназию на холме, чьи окна выходили на запад, в сторону моря, — и сам составил список приглашённых. К концу апреля в Уайтхейвен прибыли первые двенадцать человек: инженер-путеец из Лидса, химик из Манчестера, два физика из Кембриджа, чудом уцелевших после бомбардировки, и несколько самоучек-механиков, которые не имели дипломов, но имели золотые руки.
Уильям Генри Брэгг, нобелевский лауреат, уроженец Камберленда, ответил на приглашение лично. Он прибыл в Уайтхейвен в конце месяца — седой, усталый, с чемоданом, набитым тетрадями и чертежами. О’Рурк встретил его на пороге академии и проводил в кабинет, где уже стояли новые столы, привезённые из разграбленного особняка местного лорда.
— Профессор, — сказал старик, — я не обещаю вам лабораторий, равных Кембриджу. Пока. Но я обещаю вам свободу. И обещаю, что в этой стране вас будут слушать.
Брэгг посмотрел на него внимательно, потом кивнул:
— Что ж. Начнём с того, что есть. Мне нужны люди, которые умеют обращаться с инструментами. И мне нужно электричество. Хотя бы одно работающее динамо.
Электричества не было. Но О’Рурк уже отправил людей на поиски уцелевших генераторов и мастерских. Академия пока что была зданием с амбициями — но амбиции, как знал старик, иногда стоили больше, чем золото. Проблема была в другом: промышленность республики оставалась на уровне девятнадцатого века. Воспроизвести довоенные технологии — не говоря уже о том, что осталось от «Кайзерин» — было невозможно. Пока невозможно. О’Рурк записал в блокнот: «Заводы. Требуются заводы».
Сельский вопрос.
Сход представителей сельских общин собрали в ратуше в последнюю неделю апреля. Пришли человек тридцать — фермеры, старосты, двое священников, несколько женщин. О’Рурк говорил с ними долго, обстоятельно, без пафоса. Гарантии собственности. Закупки зерна и скота по твёрдым ценам — не бумажками, а товарами: солью, керосином, инструментами, тканями. Участие в местном управлении: каждое поселение получало право посылать своего представителя в совещательный совет при республиканской администрации.
Фермеры слушали, хмурились, переглядывались. Один старик с обветренным лицом спросил:
— А ежели мы не хотим в вашу республику? Ежели мы просто хотим, чтобы нас не трогали?
— Тогда мы не будем вас трогать, — ответил О’Рурк спокойно. — Но и защищать не будем. А вокруг, сами знаете, неспокойно. В Чешире, говорят, королева объявилась. Вы хотите, чтобы она пришла к вам?
Старик промолчал. Сход закончился компромиссом: большинство общин согласились на сотрудничество. Угроза сельского сопротивления — по крайней мере, на время — была снята. Но О’Рурк понимал: это не победа. Это отсрочка. Часть индустриальной мощи — скудной, едва живой — ушла на компенсации фермерам. Зато зерно теперь поступало в город регулярно, и хлеб в Уайтхейвене не подорожал.
Итоги.
Вечером тридцатого апреля О’Рурк стоял у окна своего кабинета и смотрел на запад. Где-то там, за серой гладью Ирландского моря, лежала Ирландия — настоящая, а не та, что грезилась Мейв. Лежала, покрытая радиоактивным пеплом, и ждала. Где-то там, на дне, лежала «Кайзерин» — мёртвый титан, чьи секреты могли изменить всё. Где-то там, ещё дальше, была Америка, которая, возможно, даже не знала, что Британия перестала существовать.
А здесь, в Уайтхейвене, была республика. Маленькая, голодная, окружённая хаосом. Но живая. И с планами.
Старый охотничий домик, затерянный среди вересковых пустошей, не значился ни на одной карте — во всяком случае, на тех, что остались у республиканцев. Каменные стены, низкая крыша, забитые досками окна. Снаружи — тишина и туман. Внутри — запах сырости, табака и застарелой злобы.
Барон Бэркли, сорокалетний мужчина с тяжёлой челюстью и глазами, которые никогда не улыбались, сидел за грубо сколоченным столом и вертел в пальцах серебряную табакерку — единственную вещь, которую он вынес из своего сгоревшего поместья. Его предки получили эти земли от самого Генриха Восьмого. Его отец заседал в Палате лордов. А теперь он, Чарльз Бэркли, потомственный аристократ, прятался в хижине, как последний браконьер, и ждал вестей от мужиков.
Дверь скрипнула. Вошёл человек в мокром плаще — один из связных, бывший егерь из поместья Бэркли, единственный, кто остался верен хозяину после того, как мир рухнул.
— Милорд, — егерь снял шапку, — донесение. От Джона Харпера.
Бэркли взял сложенную вчетверо бумажку, развернул. Читал долго, хотя текста было немного. Потом положил листок на стол, разгладил ладонью — медленно, аккуратно, будто надеялся, что от этого буквы изменятся.
Они не изменились.
«Фермеры сдались. Старшины целовали руку ирландской девке. Зерно везут в Уайтхейвен. Нас не слушают. Говорят, республика даёт соль и керосин, а мы даём только слова. Харпер».
Барон молчал. Егерь стоял, не поднимая глаз.
— Слова, — наконец произнёс Бэркли. Голос был тихий, почти ласковый. — Мы даём им слова. А О’Рурк даёт им соль.
Он встал. Медленно, тяжело, опираясь кулаками о стол. Потом смахнул со стола всё — бумаги, чернильницу, табакерку. Чернильница разбилась о каменный пол, брызнув чёрным на стены.
— Соль! — заорал барон, и его голос заметался под низким потолком. — Керосин! Ткани! Этот старый ирландский паук опутал их, как мух в паутине, а они и рады! Они целовали ей руку! Девке! Двадцатитрёхлетней девке, которая вешает людей на дубах, как бельё!
Он схватил со стены старую охотничью двустволку, взвёл курки, но стрелять было некуда. Опустил. Прислонил к стене.
— Они думают, что республика их защитит? — Бэркли повернулся к егерю, и тот невольно отступил на шаг. — Республика? Это сброд из докеров и лавочников, который захватил ратушу, потому что больше некому было! У них нет ни армии, ни флота, ни денег! Один полк оборванцев! А они уже строят академию! Академию! — Барон захохотал, коротко и зло. — Идиоты. Учёные им нужны. Луну они хотят.
Он подошёл к окну, задёрнутому мешковиной, отдёрнул край. За окном — серый туман, вереск, ни души.
— Харпер пишет, что их не слушают. Что ж. Значит, Харпер плохо старается. — Бэркли отпустил мешковину. — Сколько у нас людей?
— Человек сорок, милорд. Кто в холмах, кто по деревням. Харпер говорит, ещё есть недовольные. Те, кто не получил товаров. Те, кого обошли.
— Сорок, — повторил барон. — Сорок человек против республики, у которой полк. — Он помолчал. — Пока полк в Вестморленде, здесь, в Камберленде, у них только гарнизон. Полсотни, не больше. И этот старик в ратуше. И девка.
Он снова сел за стол, подпёр голову руками. Ярость медленно отступала, уступая место холодному расчёту. Бэркли был жадным, беспринципным — но не глупым.
— Пиши Харперу, — сказал он наконец. — Пусть не суётся к старшинам. Пусть ищет тех, кто остался в стороне. Тех, кому не нравятся республика и Ирландцы, — Он усмехнулся. — И пусть узнает, где эти учёные, которых они собирают. Где академия. Где склад с оружием. Где полк. Всё, что можно узнать.
— А потом, милорд?
— А потом мы подождём. — Барон взял со стола уцелевшую бумагу, обмакнул перо в разлитые чернила. — Фермеры — не главное. Фермеры всегда идут за тем, у кого сила. Сейчас сила у О’Рурка. Но если мы покажем, что сила — у нас, они вспомнят, кому присягали их отцы. — Он начал писать, аккуратно, разборчиво. — И ещё, — добавил он, не поднимая головы, — найди мне кого-нибудь, кто умеет обращаться с динамитом. У этого старика скоро появится много дыр в его республике.
Территория 3% (+1%) — Экспедиция в Вестморленд оказалась успешной.
Контроль 35% (-5%) — в Камберленде, благодаря ополчению, содействию старых кадров полиции и сельского населения, контроль над территориями увеличился. Однако новые территории в Вестморленда всё ещё контролируются скорее номинально.
Легитимность 45% (+10%) — введение компенсации за продукты питания увеличило желание сотрудничать, а страх перед бандитами из "ничейных" земель и безумными варлордами заставляет искать защиты у республики.
Сплочённость 100% (+10%) — переход "Маленькой Ирландии", где раньше хозяйствовала Мэйв, под контроль общей администрации, и четкое определение границ ответственности департаментов О'Рурка и Мэйв позволило наладить сотрудничество и предотвратило раскол ещё до того, как он отступил.
Изменение ресурсов:
Административный ресурс: 4 (без изменений)
Индустриальная мощь: 50 тыс фунтов Эрин. 10% всей мощи используется для компенсации аграриям. Максимальная возможная мощность 105 (+25) тыс фунтов Эрин.
Технологический уровень индустрии: прошлый век, процесс модернизации 0% (без изменений).
Военные силы: 1 полк ТУ1900 (без изменений).
Угрозы:
Угроза "Сопротивление в сельской местности" устранена.
Новая угроза "Окружающая Анархия". Власть за пределами республики Эрин принадлежит тому, кто держит ствол. Если не укрепить границы, бандиты и дезертиры хлынут в Эрин, оставшейся пока не разграбленной. Можно попробовать принести закон на эти земли, но осторожно — слишком сильно растянув свои силы, можно оказаться слабым везде.
Новая угроза "Шепот в сумерках". Кто-то продолжает писать на стенах антиреспубликанские лозунги, пусть народ и не присматривается к ним так активно, как раньше. В барах и деревнях кто-то распускает лживые слухи, говоря, что пока в газетах пишут о единстве, англичан и шотландцев не пускают на правительственные должности. Кто этим занимается? Кучка пьяниц, или что-то более зловещее?