Сюжет не нужен.
Задумка не нужна.
Редактура нахер идёт!
Ставь таймер, ну или не ставь, и хуярь первое, что в голову придет. Помогает расписать ручку, разгрузить голову, выгулять подсознание, восстановить навык слагать слова в предложения, побыть безответственным и поиметь фан.
Произнеся это вслух, я откинулся на спинку кресла, переключился на браузер и начал скроллить издач. Я надеялся увидеть какой-то интересный пост, но вокруг мелькали лишь треды про говно и бесноватые выпады, как мне казалось, в мой адрес.
- Фух, бля! - в сердцах закрыл я браузер. - все же надо что-то написать!
Развернув долгожданный ворд, я начал просто сидеть и пялиться на него. Так продолжалось минут пять - тут мне захотелось чаю. Я встал из-за стола и пошел заваривать принцессу нури. Пока я громыхал посудой, в голове прокручивались сценки.
Вот я -известный писатель, раздаю интервью каким-то бабам. Вот мои книги в магазине - на самом видном месте, с прелестными обложками и усыпанные, почему-то, цветами. Вот запутанные сюжеты - гениальные настолько, что их не мог понять даже я сам (но другие понимали).
Короче, погрузившись в мечтания, я и сам не заметил, как оказался на балконе. Чай уже почти выпит, в руке дотлевает сигарета. Я смотрю куда-то вперед, мысли скачут как бешеные, и, самое подлое, ни одной идеи, что сейчас писать.
- Говно, блять, литература эта! - ворчу я вслух, ничуть не стесняясь соседей. - Кал, нахуй!
Докурив сигу и уже в который раз пообещав себе бросить, я возвращаюсь к компу. Там все также уныло и безнадежно ожидает меня пустой открытый файл ворда.
Я его сразу закрываю. "Нахуй, короче! Завтра напишу! Без вдохновения получится херня!" - думаю я, оправдываясь. Параллельно разворачиваю браузер с издачом, опять скроллю, скроллю, скроллю... И вижу тред с заманчивой надписью "ТУТ. ВСЕ. НАСРЕМ".
Хороший, годный. Чтобы читатель не просто получил удовольствие в процессе, но и узнал что-то новое, умное, доброе.
К моему большому сожалению, я был туп, как пробка. А тупые люди, хотят они того или нет, написать нечто противоположное своей сути не могут.
Такая уж у них судьба.
Я довольно долго размышлял над этим, сидя по ночам в одиночестве в сврей затхлой коморке. А потом, в один какой-то особо тяжкий момент, я взял свой старенький китайский телефон и позвонил своему единственному другу.
- Что случилось? - заспанно спросил он, взяв трубку.
- Я полный бездарь и говно! - без предисловий заявил я.
- И что?
Тут мне пришлось довольно долго и нужно жаловаться и объяснять ему суть моей главной проблемы. Он был терпелив - просто молчал, слушал, не перебивая, лишь изредка задавал краткие уточняющие вопросы. Наконец, когда я выговорился, он сказал. Просто и тихо, совершенно будничным тоном.
- Просто пиши.
И положил трубку.
Довольно долго я сидел, куря сигареты одну за одной и размышляя над его словами. Сначала я даже разозлился на его бесчувственность. Он то ли не понял, то ли не захотел понять, как мне тяжело и почему я - Я! - не способен написать то, что мне нужно и что хочется.
Но чем дольше я сидел, тем больше понимал, что он сделал главное - выслушал меня. На меня накатила волна благодарности. Это, пожалуй, все, что он и мог сделать - просто выслушать. Не писать же ему за меня, правда?
Почему-то эта последняя мысль меня поразила. Я взял очередную сигарету из пачки, поджег, затянулся - и вдруг бросил ее в банку с окурками. Сам не зная почему, я вдруг вскочил и ринулся на кухню - туда, где стоял мой письменный стол. Схватив перо, я истошно застрочил свой новый роман - тот самый, который никогда не взлетит, но все же именно тот, который я так хотел написать.
А потом такие жертвы советской инженерной школы пишут шизопасты про метро в Снежинске.
Такие дела.
Привет
Забрел в лес, значится, а там какие-то валуны, буреломы, тропки. Ну я ожидаемо и заблудился.
Думаю - Бог выведет.
Шел, шел, весь в какой-то мокрой херня перемазался.
Спас слизняка.
Ягод хотел набрать - а нашел лишь одну рябину(почти).
Устал, как собака. Или свинья, не знаю.
Стоило ли того путешествие? Определенно да.
Слизняк как минимум жив.
>Бог выведет
>Спас слизняка
Поздравляю с выполнением миссии, курсант!
Внезапно, я сегодня тоже спас улитощьку и хотел это сделать первой фразой фрирайта, но головная боль и недосып победили.
-Привет,
-Привет.
Так мы просидели ещё несколько часов, пока моя задница не начала зудеть. Внутри что то прорастало и было холодно, как в склепе.
-Ты уходишь? - спросила она, по кошачьи слизывая дерьмо со своих лапок.
-Да, да.
Вновь и вновь, закрывая глаза я представлял себе тот мир, в разных очертаниях. Вновь и вновь возвращаясь туда, в свой собственный сон, на песчаный берег. И она сидела где - то, все так же перебирая мои внутренности и смеясь сосала карамель, зефир, пила ликёр, ела, дрочила, пила ликёр, доила проходящих мимо пушистых коров и куталась в их легкие как в жабры.
-До скорого пути! - прошептал я.
-Да. Но и
Силясь сказать что-то, она ответила в пустоту что то. Я не знаю, чем было это что-то, но в груди почувствовал вековую тяжесть века. Мы смотрели друг на друга как на сериал, нескончаемый и полукоматозный и мне даже не описать словами как сильно я ее любил, как сильно мне хотелось вгрызаться ей под кожу и чесать её ступни но
Время кончалось и врастая поросль поросла тростником. Что то не должно было случаться, словно кто то набросил на меня тину. Задыхаясь я падал все глубже и глубже в себя, в грубый набросок своей заурядной жизни. Лепестокк
Она умерла у меня прямо на руках, сразу после компьютерной томографии мозга. Смерть наступила на тележке: мы возим на них лежачих пациентов. Бабушка выпятила глаза, обмочилась и перестала дышать. Ещё полминуты назад я разговаривала со мной. Я побежал в приёмное отделение к дежурному неврологу: «Срочно! Она отъехала!». Врач сначала не понял, что случилось, он смотрел на меня не выражающими ничего глазами. Потом подскочил с места и мы покатили с ним тележку в реанимацию на втором этаже. Катили мы её, как будто всё уже решено заранее, как труп — ногами вперёд. Лифт долго не ехал, я жал на кнопку пять раз подряд, безостановочно трещал звонок. Лифтёр, только что проснувшийся, вышел из своей кладовки, и поднял нас до блока реанимации. Медсёстры открыли нам дверь и спешно начали качать ей сердце, вставляя трубки в посиневшее горло. Я спросил, нужно ли снимать с неё одежду и принялся стягивать носки и мокрые штаны. Никак не снимался свитер и клетчатая рубашка, тогда мне дали тупые ничего не способные отрезать ножницы и я проделал ими в свитере дыру: дальше они не резали. Кто-то из персонала крикнул «Лезвие!», и наконец получилось прорезать ткань. Пока мы возились с вещами, бабушка совсем уже посинела. Я глупо спросил, будет ли она жить. «Не знаю...» - ответили мне.
Она умерла в тот же день. Позднее её надо было отвезти к патологоанатому, и когда я открыл дверь в морг, я почувствовал, как писал Селин, острый запах смерти. Тела, замотанные в белые простыни, лежали сбоку от лифта на старых сломанных тележках. На ногах у них ещё не было бирок, но фамилии уже были написаны маркером на синей коже. Мне надо было написать в журнале учёта трупов, есть ли какие-либо ценности у умершего. Я взял ручку и вывел в тетради «Б\Ц» - это означало «Без ценностей», и вышел покурить, снимая с вспотевших рук перчатки.
бля оп пидарас ну ладно 1 хуй я блядь на хуевой движухе блядь нахуй пиздец ща напишем что та я в рот ебал пизда говно кароче вот блядь ахах сука ща будет я уже нащупываю это похоже на блядь какую то кисту в кишке которая прорвется кровавым гноем и забрызгает тут всё вот оно уже блядь вы тоже это чувствуете да нет конечно куда вам кто такие нахуй профаны ебаные сука вот я один блядь единственный блядь тут в сакральном саркофаге дрочусь ни души блядь а за окном этой могилы снуют людишки муравьишки какая нахуй разница что у них там в их стремительных бессмысленных жизнях блядь хохлы они или пакистанцы это вообще никакой разницы просто какие то биороботы тараканьего типа блядь пожрать поспать позырить сирик там ахах да я же тоже за ними подглядываю и тоже опускаюсь туда же ыххыхыхххыхх скоро даже начну как эти недоумки писать аниме фантазии про кал господи эти малюсенькие блядунята если бы знали как реально нахуй калдаебит не от аниме блядь не от сука аххахаххаа господи да нет врагу такого пожелаешь не то что маленькой гусеничке ползущей по листочку по своим делишкам пиздец вы че нахуй мне еще тут кароче говорит подруга а че у тебя детей так мало давай еще настрогаем я такой уже просто с ебалом паши техника думаю ты че перепутала чтоли блядь и грузанулся и потом чето поспал хорошо и тупа бля попустило но все равно а ебать бля этот дебсонарий на опе наверное думал что тут будет типа экспромт там стихи про аниме блядь про че он там любит а нет хуй я просто реально обдристался сюда и всё мне похуй ну ладно на самом деле немного стыдно но а что блядь я уже этот стыд бля стока его было блядь это пиздец так что в рот ебись ща капчу хуйню и пиздякну эту ебердь в итт тренджлотывалотлот сукаа да ладно похуй хуле нет то
>бля этот дебсонарий на опе наверное думал что тут будет типа экспромт там стихи про аниме блядь про че он там любит
Нет-нет, ты всё правильно делаешь. Это тред не для меня, а для потребностей посетителей издача.
Я лежал на кровати с закрытыми глазами и сканировал все тело внутренним вниманием. С макушки головы до кончиков ног - и обратно. Все тело чесалось, кололось. Просветление было нихера не видать. Однако я чувствовал, что со временем я расслабляюсь.
Кстати, о времени. Тянулось оно невероятно долго. Каждая секунда растягивалась чуть не в минуту. Мне стало казаться, будто меня облепил рой комаров - и хочет высосать всю мою кровь.
Сканировать себя вниманием по порядку оказалось делом очень сложным. Внимание постоянно прыгало куда-то: то на мысли, то на какие-то чесотки, то на боль в спине и холод в ногах.
"Когда же уже этот удар гонга!" - думал я, упорно пытаясь не отвлекаться. Минута, еще минута - и вот он! Наконец! Долгожданный!
Таймер сработал, а я решил еще один медленный цикл сделать - с головы до ног и обратно. Ох и длинный же он был!
Но наконец, закончился и он. Я открыл глаза и уселся на кроешке кровати.
Просветления не наступило.
"Ну хоть расслабился, и то хорошо." - подумал я и отправился курить на балкон.
Тело Нагумо Эри дёрнулось и упало, как марионетка которой перерезали веревки. Алая девичья кровь залила подсолнухи. Господин Хоузуки убрал пистолет.
— Она отправляется в другую игру... — Хоузуки задумчиво, исподлобья, разглядывал обезображеное личико.
— Г-гсподин Хоузуки, Вы ведь убили её! Зачем? Она опоздала всего на две минуты!
— Фандиск, мой дорогой Кеничи, фандиск для жэсонжоу... Прости уж, но Нагумо Эри идёт в гарем Азай-куна, у него до этого было всего четыре девочки. А теперь за работу, Свинья! Тебя ждёт экзамен на представителя специального класса. Я отдал много усилий и связей, чтобы забронировать тебе должность начальником в "Рахуто-цента" после него.
Потом господин Хоузуки покосился на девочку с жёлтой лентой, лежавшую без сознания среди подсолнухов.
Последовал второй выстрел.
Кеничи сжался на земле и заплакал, даже на Южной Войне он не чувствовал себя столь беспомощно и беззащитно. Господин Хоузуки отнял у него даже Нацуми.
— А вот Нацуми-тян едет воевать с нацистами из тех фантастических книжек, прямо в 1941 год... в тело простой советской санитарки с непростыми магическими способностями... — господин Хоузуки брезгливо отбросил бутафорную заляпаную в крови трость и поправил галстук.
Всё было кончено. Сестра Ририко что-то пробубнила, назвала Хоузуки старым олигофреном который машет валыной и мешает истории, похоже она поняла свою сюжетную неприкосновенность, свободно нарушала Высшую Меру. Последовал третий выстрел.
Все от меня шугались. Наверное, меня считали психом. А может, просто побаивались или раздражались. Но я не унимался.
На одних историях дело не остановилось. Я стал скупать на озоне всякие мелкие символические украшения и слать их всем подряд. Причем нарочно выбирал самые дешевые - из жадности!
Зачем я это делал? Мне самому сложно было ответить на этот вопрос. Это было сродни никотиновой тяге - когда что-то словно захватывает твою волю, критическое мышление отключается, и ты просто делаешь глупости.
Меня уже в открытую начали посылать. Говорили - заткнись к ебеням! Или - умолкни! Или - отстань от монаха!
Я уже и сам был не рад, что все это делаю, но остановиться почему-то не мог.
- Ты просто под контролем. - сказал мне кто-то.
Я и сам об этом догадывался. Но я не мог понять, что и кому от меня, собственно, нужно. Более того, как рационального склада человек, я всегда сомневался в подобных зоговских заговорах и прочих шапочках из фольги.
Но что-то было явно не так.
В один прекрасный день я взял и спросил первого же попавшегося мне человека (человека ли?).
- Как это остановить?
Ответ был гениален в своей эффективности и простоте.
- Каждый раз, когда ты начинаешь "хотеть" что-то сделать, но осознаешь, что делаешь глупость, просто говори громко вслух или по себя - БРЫСЬ!
Я, как ни странно, прислушался. С тех пор я постоянно, сотни раз в день говорил это слово каждый раз, когда что-то захватывало и тащило мое внимание. Это стало своеобразной медитацией - прерыванием процесса, который развивался в нежелательном направлении.
Сначала работало плоховато. Однако, с какого-то момента эффект и впрямь стал ощутим, не только в прерывании, но и в распознавании неугодных мне процессов прямо на стадии старта(начала).
Что потом? Не знаю. Теперь я просто говорю всем и вся БРЫСЬ.
И я вполне доволен.
>Слишком велико притяжение, и слишком ленно тело.
Велико, но мы справимся! Верь!
Стучу по клавишам: тыр-тыр-тыр
Слушаю песенку дрым-бым-бым
Хочется тяночку я-инцело-дебил
Писать не дано мне это я у-я-снил
Вхожу во влагалище тыр-тыр-тыр
Слушаю тяночку ах=ах-ах
Сладкую песенку про протрах
Ебаться дано мне, я альфа нах