Шизы — это люди, наделённые силой, духом. Стоящие на своём и по-другому не умеющие. Шизы в истории — это всяческий вольнодумец, истинный революционер, человек, чувствующий в себе и показывающий миру что-то, имеющее свойства, ни в какие рамки не вписывающиеся. Имена шизам давали и ранее, но обобщающего значения так и не родилось. Себя и других их кликали: юродивыми, пассионариями, пневматиками, философами и т. д. и т. п.
Все эти определения косвенны и охватывают только частные случаи, проявления. Но ни одно из них не скажет, почему человек идёт на прорыв, борется с костностью своей и костностью мира, почему каждый раз берёт себя, как Мюнхгаузен, за шкирку из болота, браться за лифт на запредельный этаж... Так ради шизы всё это, ради большего, ради экстремально-экзистенциального праздника, праздника с большой буквы.
И каждый шиз, идя этим путём тайного знания, становится солдатом метафизического фронта, давая фактом своего существования надежду и шанс отстоять своё добро, не дать попсу и энтропии осрамить всё и вся.
Со времён, наверное, главного шиза человечества — Иисуса, мы помним, что людям не нужна свобода, людям нужен хлеб. А шизам нужна свобода, и эта свобода и есть шиза. Человек, окружённый срамом, не может найти в себе волю жить с большой буквы.
В этом и состоит величайшая трагедия борьбы за истину: большинству людей не хватит мощи воспротивиться всему миру, не сумеет избрать болезненный и неизвестный путь безумия и свободы, а не готовый, пустой и безмятежный путь притворного существования обыденного и постороннего (путь эффективности жизни).
Не скажу за самостийных, за тех, которые без всякой внешней поддержки сумели нащупать и воспеть эту пресловутую шизу и ушли от гамазни паломниками в Сибирь. К этим героям индивидуального спасения я и комментариев не имею права иметь, они в сравнении с нашими робкими детскими потугами святые великомученики будут.
«Цена человека определяется ценой идеи, без которой ему не Быть».
А я отвечу за спящих и маломощных, за тех, которые без руки и слова ближнего мрут и сдают позиции, теряют веру в истину, конформизмом заливаются. Как бы ни грезил я вселенной в человеке, человек остаётся частью социальным животным, и дух (шиза) даёт бурный рост в человеке, если только показать как можно.
Про путь коллективного спасения исчерпывающе можно сказать так:
«Имеющий уши услышать — да услышит!».
Важно так, чтобы не сдавать (перекладывать) свою ответственность и свой путь на коллектив. Обязан культивировать друг другу шизу, но ни при каких обстоятельствах не имеет права размывать личность в совместном безумии. Каждый сам себе как облако, каждый в первую очередь обязан бороться за себя, но, делая подлость коллективу, ты оставляешь себя наедине с миром, который тебя согнёт пополам (хотя попробуй, может, ты справишься один, и это всё искупит).
Только свободное объединение личностей, только любовь, взаимопомощь и независимость — вот основополагающие принципы!
А про цель — то она так-то всем едина, путь каждый берёт разный, но на всех есть Абсолют. И все наши шли по пути этому, и все разными маршрутами, идеями, словами в одну сторону. Это и Платонов, и Достоевский, и Толстой, и Курёхин, и Летов, и Моррисон, и Сид Барретт, и Артур Ли, и Пифагор, и Бердяев, и Розанов, и Соловьёв, и Маркс, и Ван Гог, и Пётр III, и Ницше, и Бакунин, и Якоб Бёме, и Иисус, и обэриуты всем коллективом, и ещё многие, кого я вспомнить не вспомнил.
Всякий человек, что хочет чего-то достичь недоступного, крамольного, должен делать вещи, себе не свойственные. К примеру, большинство боится страданий и терпит любые привычные условия, молясь, только бы не было хуже, — значит, такому человеку стоит сделать себе хуже, только тогда жизнь станет стоить хоть что-то, тогда у человека есть шанс вырваться. Кто любит молчать — тот пусть говорит. Кто любит говорить — пусть молчит. Только сорвав с себя привычный уклад жизни, можно что-то ощутить. И чтобы достичь нового, надо бросать удобное старое.
Но пусть с ним, страдальчество. Самое, самое главное — это охуеть. Удивление — вот он, ключик ко всему, философия — это же про удивление, кто-то сказал:
«В детях есть что-то философское, но потом оно быстро проходит».
Не в бровь, а в глаз!
В детях есть удивление миром, но базовые его проявления быстро теряют любопытность, суммируются в обыденность, и мир этот уже идёт в контратаку, и теперь ты становишься его жертвой, он ломит тебя объективными доводами эффективной жизни. Чтобы удивиться вновь, надо уже заплатить определённую цену: социальное порицание, одиночество, здоровьем....
Страдание не дано как повод лежать, оно дано как призыв к пересменке, к новому действию. Страдание обостряет ощущение, пробуждает из гедонизма и вызывает новый виток.
Шиз подобен Лютеру: «На сём стою и не могу иначе!». Вопрос не ставится как «зачем?», вопрос ставится в понятии «как?!».
А тем, кому этого не надо, кто счастлив гнить в своём уютном капкане, — счастливо оставаться, от вас шизе меньше не станет, она всегда и везде, если где-то убудет, то где-то и прибудет, и я знаю, что оно есть, и все наши там, и я там, а вы — здесь.