История, политика, религия, культура. Археология. Письменные и изобразительные источники.
Собрат треда по темным векам и раннему средневековью?
Никогда они не укрываются в какие бы то ни было здания; но, напротив, избегают их, как гробниц, отрешенных от обычного обихода людей. У них нельзя встретить даже покрытого камышом шалаша. Они кочуют по горам и лесам, с колыбели приучаются переносить холод, голод и жажду. И на чужбине входят они под кров только в случае крайней необходимости, так как не считают себя в безопасности под кровом. ...Тело они прикрывают льняной одеждой или же сшитой из шкурок лесных мышей. Нет у них различия между домашним платьем и выходной одеждой: но раз одетая на шею туника грязного цвета снимается или заменяется другой не раньше, чем она расползется в лохмотья от долговременного гниения. Голову покрывают они кривыми шапками, свои обросшие волосами ноги — козьими шкурами; обувь, которую они не выделывают ни на какой колодке, затрудняет их свободный шаг.. Поэтому они не годятся для пешего сражения; зато они словно приросли к своим коням, выносливым, но безобразным на вид, и часто сидя на них на женский манер, исполняют свои обычные занятия. День и ночь проводят они на коне, занимаются куплей и продажей, едят и пьют и, склонившись на крутую шею коня, засыпают и спят так крепко, что даже видят сны. Когда приходится им совещаться о серьезных делах, то и совещание они ведут, сидя на конях.
Не знают они над собой строгой царской власти, но, довольствуясь случайным предводительством кого-нибудь из своих старейшин, сокрушают все, что ни попадется на пути. Иной раз, будучи чем-нибудь задеты, они вступают в битву; в бой они бросаются, построившись клином, и издают при этом грозный завывающий крик. Легкие и подвижные, они вдруг нарочно рассеиваются и, не выстраивая боевой линии, нападают то там, то здесь, производя страшные убийства. Вследствие их чрезвычайной быстроты никогда не случается видеть, чтобы они штурмовали укрепление или грабили вражеский лагерь. Они заслуживают того, чтобы признать их отменными воителями, потому что издали ведут бой стрелами, снабженными искусно сработанными остриями из кости, а сблизившись в рукопашную с неприятелем, бьются с беззаветной отвагой мечами и, уклоняясь сами от удара, набрасывают на врага аркан, чтобы лишить его возможности усидеть на коне или уйти пешком. Никто у них не пашет и никогда не коснулся сохи. Без определенного места жительства, без дома, без закона или устойчивого образа жизни кочуют они, словно вечные беглецы, с кибитками, в которых проводят жизнь; там жены ткут им их жалкие одежды, сближаются с мужьями, рожают, кормят детей 'до возмужалости. Никто у них не может ответить на вопрос, где он родился: зачат он в одном месте, рожден — далеко оттуда, вырос — еще дальше. Когда нет войны, они вероломны, непостоянны, легко поддаются всякому дуновению перепадающей новой надежды, во всем полагаются на дикую ярость. Подобно лишенным разума животным, они пребывают в совершенном неведений, что честно, что не честно, не надежные в слове и темные, не связаны уважением ни к какой религии или суеверию, пламенеют дикой страстью к золоту, до того изменчивы и скоры на гнев, что иной раз в тот же самый день отступаются от своих союзников без всякого подстрекательства и точно также без чьего бы то ни было посредства опять мирятся.
Римский историк Аммиан Марцеллин, конец IV века.
"Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесённое своё могущество. Любитель войны, сам он был умерен на руку, очень силён здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутый сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом [кожи], он являл все признаки своего происхождения."
Приск во время посольства к гуннам в 448 году пристально следил за поведением Аттилы. В зарисовках Приска вождь многих народов отличался от своих военачальников неприхотливостью, носил простую одежду, не украшал оружие золотом, на пиру ел из деревянной тарелки, в то время как гостям подносили блюда на серебряных. В изложении Приска Аттила на пиру ведёт себя как германский средневековый король, ничем не напоминая вождя кочевников с Востока.
Правда ли, что Каракалла спал со своей матерью и почти буквально был заколот в сортире?
Нет, сенатское вранье. Чем больше император заботился о простом народе и меньше о богатых, тем больше сенат и его подкупные писаки о нем врали.
Историки часто подтверждают этот парадокс: многие римские императоры, проводившие популярные в народе реформы, получили худшую репутацию в античной историографии, поскольку летописи писались представителями сенаторского сословия.
Сенат защищал интересы богатой аристократии и крупных землевладельцев. Когда правитель пытался ограничить их власть, раздавать хлеб или землю бедным, сенаторы и зависимые от них историки (такие как Тацит, Светоний или Дион Кассий) выставляли его «безумным тираном», «популистом» или «врагом государства».
Яркие примеры «очерненных» правителей:
• Тиберий Гракх и Гай Гракх (трибуны): Хотя они не были императорами, их судьба задала этот тренд. Они пытались провести земельную реформу в пользу неимущих граждан. Оба были убиты сторонниками сената, а в сенаторских источниках их долго изображали опасными мятежниками.
• Император Домициан: Традиционно изображался жестоким тираном. Однако современные историки отмечают, что он был эффективным администратором, боролся с коррупцией наместников, защищал права жителей провинций и пользовался огромной популярностью в армии и среди простого народа. Сенат же его ненавидел, так как Домициан лишил их реальной власти, за что после смерти его приговорили к damnatio memoriae (проклятию памяти).
• Император Нерон: В массовой культуре он остался безумцем, поджегшим Рим. Но римский плебс (простой народ) искренне любил Нерона за снижение налогов, раздачу хлеба, яркие зрелища и ограничение произвола знати. После его гибели простые люди еще долго приносили цветы на его могилу, в то время как сенаторские историки соревновались в описании его пороков.
Этот феномен в истории называют «классовой оптикой» источников: мы знаем о древнем мире преимущественно то, что о нем думал высший 1% общества.
Если вам интересно, мы можем разобрать подробнее:
• Как именно современные историки отделяют реальные факты об императорах от сенаторской пропаганды.
• Конкретные экономические реформы Нерона или Домициана, которые взбесили римскую знать.
• Историю «проклятия памяти» (damnatio memoriae) — как сенат буквально стирал неугодных правителей из истории.
Славяне на прото-Руси 3 века буквально в бобриных хатках жили, питаясь корой деревьев.
Какие конкретно историки подтверждают данный "парадокс" твоя текстовая стиральная машинка не уточняет? Или она специально рассчитана на тупорылых хуесосов, которые даже не удосужатся открыть книгу?
Современные исследователи, которые прямо разбирают этот сенаторский фильтр и подтверждают, что образы многих «плохих» императоров сильно искажены:
Verena Schulz — книга Deconstructing Imperial Representation: Tacitus, Cassius Dio, and Suetonius on Nero and Domitian (2019). Подробно показывает, как трое авторов сознательно «разбирали» позитивную императорскую пропаганду и переписывали её в негатив.
Работы по Домициану (Brian W. Jones) — показывают, что при нём империя управлялась вполне эффективно, а чёрная легенда во многом создана после его убийства сенатом.
Ну кстати, всегда было интересно как у славян получилось сделать такой огромный скачок, что в плане технологий, что в плане государственности в 4-8ых веках.
Кого ебал тот сенат в III веке? Сидели, пердели, хвалили императора, делили места, занимались римскими городскими делами.
А Каракалла с Гетой чуть империю напополам не поделили на несколько столетий раньше.
Смысле скачок? Сначала Великое переселение народов впустило в гущу событий, потом образовались города на Дунае, Адриатическом, Балтийском, Черноморском побережье, пути из варяг в греки.